Дамиан шел позади меня и молчал. Его лицо, обветренное и загорелое за годы жизни в лесу, было непроницаемым, но я чувствовала исходящее от него напряжение.
Алан замыкал цепочку вместе с Торреном и Рованой. Менталист все еще был бледен после вчерашнего столкновения со стражем в катакомбах, но держался на ногах и не просил поблажек. Время от времени он сканировал пространство впереди, и я видела по его лицу, что магический фон становится плотнее с каждым пройденным шагом. Он ничего не говорил, но его молчание было красноречивее любых слов.
Первая серьезная трудность встретила нас через час после начала подъема. Тропа оборвалась внезапно. Двадцать шагов пути оказались погребены под свежим обвалом, сошедшим совсем недавно. Каменные глыбы размером с человеческий рост лежали грудой, перекрывая проход, а выше по склону виднелись еще несколько трещин, грозивших новыми обвалами в любой момент.
Корвин потратил несколько минут на изучение завала и вынес вердикт, что обходить сверху слишком рискованно, можно спровоцировать повторный камнепад. Оставался нижний обход, по узкому выступу над пропастью, который выглядел так, будто мог обрушиться под весом даже одного человека.
Я пошла первой. Не потому, что была самой легкой или самой ловкой, а потому, что если уж кому-то и проверять устойчивость скалы, то мне. Мой дар позволял чувствовать магию, но здесь магии не было — только камень, ветер и пустота под ногами. Я двигалась медленно, прижимаясь всем телом к скале и находя опору для каждой ноги, прежде чем перенести вес. Ветер на такой высоте дул порывами, и каждый порыв заставлял меня на секунду замереть и вжаться в камень.
Остальные прошли тем же путем. Вонак, самый тяжелый из нас, двигался последним, и я слышала, как крошится камень под его сапогами. Но выдержало. Когда все десять человек собрались на другой стороне завала, я позволила себе выдохнуть и дать отряду пять минут на то, чтобы прийти в себя.
Дальше подъем стал еще круче, но теперь мы хотя бы видели цель. Обсерватория возвышалась над нами, и с каждым пройденным шагом она становилась все ближе и реальнее. Башня была старой, гораздо старше самой Инквизиции. Ее строили не для войны, а для наблюдения за звездами и магическими потоками, и это читалось в ее архитектуре. Приземистая, широкая у основания, с куполом, который когда-то был медным, но теперь покрылся зеленоватой патией и местами проржавел насквозь. Вокруг башни виднелись остатки старых построек — то ли казарм, то ли лабораторий, давно заброшенных и полуразрушенных временем.
Но внутри обсерватории теплилась жизнь. Я видела свет в узких окнах-бойницах и замечала движение на галерее под куполом. Там ходили люди в черных одеждах, и их было много.
Через три часа после начала подъема мы вышли на относительно ровную площадку в сотне шагов от башни. Я приказала остановиться, рассредоточиться и не высовываться. Отсюда обсерватория была видна как на ладони, и теперь мы могли оценить обстановку в деталях.
Вход в башню был один — массивная двустворчатая дверь, обитая железом, перед которой стояли четверо гвардейцев в полном боевом облачении. Еще двое виднелись на галерее под куполом, и несколько темных фигур мелькали в окнах первого и второго ярусов. Общее число противников, видимых снаружи, не превышало дюжины, но я знала, что внутри их больше.
Алан, укрывшийся за большим валуном слева от меня, закрыл глаза и вытянул руку в направлении башни. Его лицо застыло в выражении предельной сосредоточенности. Я ждала, не прерывая его, и считала удары сердца. Через минуту он открыл глаза и повернулся ко мне.
— Двадцать три человека внутри, — произнес он негромко, чтобы слышали только свои. — Не считая тех, кто снаружи. Двенадцать на первом ярусе, еще восемь на втором, трое на верхнем, под куполом.
Алан продолжал сканирование. Он нахмурился, и его следующие слова заставили меня напрячься и забыть о Робинсе:
— Магический фон вокруг башни деформируется. Это не просто подготовка к активации, Араш. Они уже начали. Артефакты разогреваются, и процесс идет быстрее, чем я предполагал внизу.
Рована, лежавшая рядом с ним за тем же валуном, развернула поисковое плетение. Она работала быстро и точно, и через несколько секунд перед нами возникла проекция магического фона обсерватории. Три яркие точки на верхнем ярусе пульсировали в унисон, и я узнала этот ритм. Точно так же пульсировала сфера, которую активировала пустышка на границе Купола Убежища, только здесь масштаб был несопоставим. Четвертая точка, менее яркая, но тоже активная, находилась прямо в руках у человека, который, по словам Алана, стоял у центральной колонны. Инквизитор держал последний заряд при себе.