Он назвал эти города. Назвал имена командиров, которым Инквизитор доверял. Перечислил склады, тайники, явки. Алан, стоявший за моей спиной, едва заметно кивал, подтверждая правдивость его показаний.
Герта слушала его с каменным лицом, но я видела, как ее пальцы, сжимавшие посох, побелели от напряжения. Когда Робинс закончил и в зале повисла тишина, она заговорила первой из членов Совета. Ее голос дрожал от едва сдерживаемой ярости:
— Он предал нас. Не важно, был ли он под контролем или нет. Он предал нас еще до того, как Инквизитор надел на него ошейник. Если бы не Араш и ее отряд, если бы не гаситель, этот мир уже перестал бы существовать. И он несет за это ответственность наравне с Инквизитором. Я требую казни.
Торговец Орвин поддержал ее, хотя и менее эмоционально. Судья Фергус, напротив, предложил подойти к делу с юридической точки зрения. Он долго рассуждал о том, что преступление, совершенное под ментальным контролем, не может считаться добровольным, и что законы Ариана, какими бы суровыми они ни были, всегда предусматривали разницу между злым умыслом и принуждением. Марта молчала, но когда Фергус закончил, тихо сказала, что ее муж, сожженный на костре, заслуживает того, чтобы его смерть имела смысл, и что этот смысл — в новом мире, где нет места ни казням, ни мести. Она не назвала своего решения прямо, но его можно было прочитать в ее глазах.
Дамиан заговорил, когда все высказались. Он не смотрел на Робинса, он смотрел на меня, и в его голосе звучала та же усталость, что и у всех нас:
— Я знаю Робинса много лет. Он был хорошим политиком и плохим человеком. Он предавал всех, с кем работал, включая самого Инквизитора, и если бы не его предательство, мы бы никогда не узнали о заговоре и не успели бы остановить активацию. Но это не оправдывает его. Он знал, на что шел, когда вступал в сговор с Инквизицией двадцать лет назад. Он знал, на что шел, когда начинал двойную игру с Тартосом. Судьба дала ему шанс искупить вину, и он им воспользовался, но этого недостаточно. Я предлагаю пожизненное изгнание в другой мир. Пусть он живет, но никогда больше не ступит на землю Ариана.
Настала моя очередь. Я встала и обвела взглядом собравшихся. Все они ждали моего слова, и я понимала, что оно будет решающим.
— Робинс виновен, — сказала я. — В этом нет сомнений. Он виновен в предательстве, в соучастии в убийствах, в том, что его руками были замучены и казнены сотни невинных людей. Но он также дал нам информацию, без которой мы не смогли бы остановить Инквизитора. И он может дать еще больше. Он знает структуру Инквизиции изнутри, знает ее слабые места, знает, где прячутся ее остатки. Казнить его сейчас — значит потерять все эти знания навсегда.
Я повернулась к Робинсу и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я голосую за то, чтобы сохранить ему жизнь. Но не из милосердия. Из практической необходимости. Он должен помочь нам найти четвертый заряд, выследить беглых инквизиторов и восстановить порядок в провинциях. Когда это будет сделано, он будет лишен собственности, титулов, магии. И проведет остаток жизни в ссылке, под надзором, в одной из отдаленных провинций. Без права занимать должности, без права приближаться к столице, без права покидать место ссылки. Это не прощение. Это приговор, растянутый на всю оставшуюся жизнь.
Совет проголосовал. Герта, поджав губы, все же подняла руку за компромиссное решение. Остальные поддержали его единогласно.
Совет перешел ко второму вопросу: восстановлению монархии. Здесь споров было меньше. Все понимали, что страна, двадцать три года жившая под властью Инквизиции, нуждается в законной власти, которая объединит расколотое общество. Наследники старого императора, спасенные мной с костра, были единственными, кто имел право на трон по крови. Но им было девять, девять и четыре года. Они не могли править самостоятельно, и поэтому учреждался Регентский Совет.
Дамиана избрали главой регентского совета единогласно. Герта получила пост советницы по делам одаренных. Маркус стал командующим городской стражей и ответственным за формирование новой армии, в которую должны были войти как бывшие ополченцы Убежища, так и уцелевшие солдаты Инквизиции, не запятнавшие себя преступлениями. Юрган и магистр Корвус вошли в совет как представители Тартоса, обеспечивая соблюдение союзного договора и координацию между мирами. Орвин, Фергус и Марта стали советниками по делам торговли, правосудия и социальной помощи соответственно.
Когда все назначения были утверждены, Дамиан поднялся и произнес короткую речь, обращенную не к совету, а ко всем, кто стоял в зале: