Толпа, собравшаяся на площади, была огромна. Люди стояли плечом к плечу, от края до края, и среди них я видела знакомые лица ополченцев Убежища, с которыми мы шли на штурм, магов Тартоса, оставшихся на Ариане для поддержки нового правительства, горожан, которые еще неделю назад прятались по домам и боялись выходить на улицу. Сейчас они стояли открыто, и в их глазах читалось не прежнее затравленное выражение, а осторожное, еще не до конца осознанное любопытство. Они пришли посмотреть на то, чего не видели никогда в жизни, на коронацию законного императора.
Детей вывели на площадь под звуки труб, которые Дамиан одолжил у городского гарнизона. Герт шел первым, выпрямившись и стараясь выглядеть старше своих девяти лет. На нем была простая белая рубаха и темный плащ, который ему помогли надеть за час до церемонии, и он сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Горт шел следом, держа за руку Гелу. Девочка, одетая в светлое платье, которое ей сшили местные мастерицы, смотрела на толпу без страха, но и без улыбки. Она все еще не произнесла ни слова, но теперь хотя бы не прятала лицо.
Дамиан ждал их у трона. Он был одет в парадную форму, темно-синий камзол с серебряным шитьем, изображавшим герб старой императорской династии — трех птиц, летящих над горным кряжем. Этот герб не использовался двадцать три года, и теперь, глядя на него, я видела, как пожилые горожане в толпе вытирают глаза украдкой. Они помнили этот герб. Они помнили мир до Инквизиции.
Герт остановился перед троном и повернулся лицом к толпе. Дамиан вышел вперед, держа в руках корону — простой золотой обруч без драгоценных камней, который изготовили местные кузнецы специально для этой церемонии. Он не стал затягивать речь, и это было правильно. Слишком много слов уже было сказано за последние дни, и люди устали от слов. Им нужно было действие.
— Двадцать три года, — произнес Дамиан, и его голос разнесся над площадью, усиленный легким магическим плетением, которое наложил Алан. — Двадцать три года мы жили в тени костров. Мы прятались в лесах, хоронили детей, сожженных за дар, и верили, что однажды этот день наступит. Сегодня он наступил. Сегодня на трон Ариана возвращается законный наследник, и вместе с ним возвращается справедливость.
Он помолчал, обводя взглядом толпу, и добавил:
— Я не обещаю вам легкой жизни. Впереди еще много работы, много споров и много ошибок. Но я обещаю вам одно: магия больше не является преступлением. Ни один ребенок не будет сожжен за то, что родился с даром. Ни одна семья не будет разлучена по доносу соседа. Ни один инквизитор не будет вершить суд над теми, кто не может защититься.
Эти слова вызвали самый громкий отклик. Толпа, до этого молчавшая, взорвалась одобрительным гулом, который прокатился по площади и ушел в небо над Маррдоком. Люди кричали, хлопали в ладоши, обнимали друг друга, и в этом шуме я услышала то, чего не слышала на Ариане ни разу за все время пребывания здесь — смех. Обычный человеческий смех, свободный и открытый.
Дамиан подождал, пока шум стихнет, и повернулся к Герту. Мальчик опустился на одно колено, как его учили за день до церемонии, и Дамиан возложил корону на его голову. Золотой обруч оказался ему чуть великоват, но это было неважно. Важно было то, что на троне снова сидел законный император, и его имя было Герт, и ему было девять лет, и за его спиной стояли те, кто прошел через огонь и тьму, чтобы этот момент стал возможным.
Горт стоял рядом с сестрой, и я видела, как он сжимает ее ладошку. Гела, которая за всю церемонию не проронила ни звука, вдруг подняла голову, посмотрела на старшего брата с короной на голове и тихо, почти неслышно произнесла одно-единственное слово:
— Герт.
Это было первое слово, которое она сказала за все время после костра. Горт услышал его и замер. Потом наклонился к сестре, что-то прошептал ей на ухо, и она кивнула.
Я стояла в стороне от трона, прислонившись плечом к колонне старого здания городского магистрата, и смотрела на церемонию. Лейла стояла рядом, и по ее щекам текли слезы, которые она не пыталась вытирать. Вонак стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемым как всегда, но я знала, что он тоже доволен. Алан сидел на ступенях магистрата и что-то записывал в свой неизменный блокнот. Стеш и Торрен стояли в толпе, следя за порядком. Рована и Корвин вернулись на Тартос вместе с магистром Корвусом.
Я чувствовала удовлетворение, это было правдой. Мы сделали то, за чем пришли. Инквизиция пала, наследники на троне, Дамиан у власти, Ариан на пути к выздоровлению. Но вместе с удовлетворением внутри разрасталась странная пустота, которую я не могла объяснить даже самой себе. Моя миссия была закончена. Я должна была испытывать облегчение, радость, гордость. Вместо этого я чувствовала, как что-то внутри меня уже готовится к следующему шагу, хотя я сама еще не знала, каким он будет.