Лейла вдруг подалась вперед, обхватила Дамиана за шею и прижалась к нему всем телом. Он обнял ее в ответ — крепко, надежно, как обнимают то, что боишься потерять. А потом они поцеловались, не обращая внимания на то, что в зале полно людей, и я услышала, как Стеш тихо присвистнул, а Вонак, сидевший у двери, отвернулся к стене.
Когда они вернулись к столу, Лейла вытирала глаза, но улыбалась. Она посмотрела на меня, и в ее взгляде было то же выражение, что и тогда, в Рурке, когда она запустила табуретом в голову наемного убийцы: страх, решимость и надежда.
— Я остаюсь, — сказала она.
Я кивнула. Я знала это еще до того, как она произнесла эти слова вслух.
— Ты понимаешь, что это значит? — спросила я.
— Понимаю. Я нужна здесь. Не только ему, — она кивнула в сторону Дамиана, — но и всем остальным. Ты сама говорила, что Ариану нужны целители. Я буду строить лечебницы. Я буду делать то, что умею.
Дамиан стоял рядом с ней, положив руку ей на плечо, и по его лицу я видела, что он счастлив. Впервые за все время нашего знакомства он выглядел не как лидер сопротивления, не как бывший инквизитор, не как воин, готовый умереть в любую секунду. Он выглядел как человек, который наконец получил что-то, чего у него не было двадцать три года. Надежду на будущее.
Я не стала отговаривать Лейлу. Она сделала свой выбор, и я уважала его.
Портал я открывала на следующее утро, на центральной площади Маррдока. Той самой площади, где начиналась и заканчивалась эта война. Той самой, где мы вытащили детей с костра, где я впервые увидела лицо Верховного Инквизитора и где всего несколько дней назад короновали нового императора. Сейчас площадь была заполнена людьми: бывшие ополченцы Убежища, легарты из армии Тартоса, маги, горожане, которые пришли попрощаться. Дамиан стоял у трона вместе с Лейлой и Гертой. Юрган, оставшийся на Ариане еще на месяц для завершения формирования новых органов власти, стоял чуть поодаль.
Я оглядела площадь, людей, серое небо с оранжевым солнцем, которое за этот месяц стало почти родным. Меньше месяца. Я провела в этом мире меньше месяца, а он изменил меня сильнее, чем некоторые миры, в которых я жила годами. Может быть, дело было в людях. Может быть, в том, что здесь я впервые использовала схлопывание, заплатила годами жизни за спасение мира и узнала правду о своем даре от Хранителя. А может быть, в том, что где-то в толпе стояла Лейла, которая пришла в мою жизнь напуганной девушкой, а осталась в ней сестрой.
— Пора, — сказал Вонак, стоявший рядом.
Я кивнула и активировала портал.
Серебристое марево развернулось над площадью, открывая вид на главную площадь Цитадели Тартоса. Я видела знакомые башни, флаг Управления, фонтан, у которого мы прощались с отцом перед отправкой на Ариан. Там было утро, и косые лучи солнца падали на мостовую, заливая ее золотом.
Отряд выстроился для перехода. Первым, как всегда, шел Вонак. Он шагнул в портал без колебаний и исчез в серебристом мареве. За ним последовал Торрен, потом Рована, потом Корвин. Алан задержался на секунду, обернулся, окинул взглядом площадь, и я знала, что он делает ментальный снимок, сохраняя это место в памяти навсегда. Потом он шагнул следом.
Стеш остался стоять рядом со мной.
— Дамы вперед, — сказал он с ухмылкой, которая не могла скрыть грусти в его глазах. Он смотрел на Лейлу, которая стояла у трона, держа Дамиана за руку, и в его взгляде было то, чего он никогда не говорил вслух.
— Стеш, — позвала я.
— Иду, — ответил он.
Я шагнула к порталу, уже предвкушая знакомый холод перехода, запах озона и ощущение сжатия пространства. Но в тот самый момент, когда моя нога коснулась границы марева, что-то пошло не так.
Плетение перехода сбилось. Я почувствовала это всем телом, как будто кто-то, обладающий огромной силой, взял мой портал и перенаправил его, изменил координаты, сместил вектор так резко, что у меня перехватило дыхание. Я попыталась перехватить контроль, вцепилась в плетение ментально, но чужое воздействие было сильнее. Оно не было враждебным, оно не пыталось меня убить или разорвать портал на части. Оно просто меняло настройки, и делало это с такой легкостью, с какой взрослый отбирает опасную игрушку у ребенка.
Серебристое марево вокруг меня сжалось, исказилось, и вместо знакомого света вспыхнул чужой — темно-фиолетовый, почти черный, того же оттенка, что и мой дар. Я увидела перед собой лицо неизвестной женщины. Она была красива той красотой, которая не зависит от возраста: высокие скулы, аквамариновые глаза, длинные светлые волосы, развевающиеся в потоках магии. Она смотрела на меня с искренним интересом и улыбалась — не злорадно, не угрожающе, а так, как улыбаются человеку, которого давно ждали и который наконец пришел.