— Ты уже валяешься двое суток, — возмутился он, входя без приглашения. — И болеть тебе никто не разрешал, тем более что ты абсолютно здорова.
— Как это здорова? Я плохо себя чувствую, мне нужен покой, — жалобно произнесла я, на всякий случай натягивая одеяло повыше.
— Тебя смотрел Императорский лекарь. Дамиан лично распорядился.
— Да кто бы сомневался, — вздохнула я, понимая, что битва проиграна. Если уж сам Император побеспокоился о моем здоровье, значит, курорт откладывается на неопределенный срок. — Мне хотя бы одеться дадут?
— О, конечно! — обрадовался отец и направился к выходу. — Жду тебя в кабинете. Как раз туда и принесут завтрак. Фания специально для тебя все наготовила.
— Шантажист, — бросила я в закрывающуюся дверь.
Отец был мастером шантажа. Знал мои слабые места — Фанию, ее стряпню и чувство долга, вбитое в меня Мастерами Храма так глубоко, что ни один лекарь не вытащит.
Я встала, накинула халат и поплелась в купальню. Вода сделала свое дело, смыла остатки сна и привела мысли в порядок. Я стояла перед большим напольным зеркалом и рассматривала себя.
Второе совершеннолетие, наступившее всего год назад, изменило меня практически до неузнаваемости. Отец говорил, что на мне был слой иллюзии, который и спал при распечатке внутреннего резерва.
Глаза смотрелись немного жутковато. Светло-голубые, почти прозрачные, они создавали ощущение отсутствия зрачков. Я вздрагивала каждый раз, когда ловила свое отражение в зеркале. Мастер Варх говорил, что такие глаза были у жриц Хаоса в древности. Что они видели то, что не дано видеть другим. Что это дар и проклятие одновременно.
По всей видимости, старик был прав.
Губы стали более полными и чувствительными. Нос немного изменил форму. Волосы остались прежними, разве что отросли еще больше. Сейчас они доставали почти до талии. Когда-то Рэндол попросил меня перестать их стричь. «Ты похожа на воительницу из древних легенд», — сказал он тогда. Я не стригу до сих пор. Привыкла.
Знак… Вернее, целый рисунок. Он разросся практически по всему телу, приняв форму неведомых узоров. И если у других легатов он имел плавные линии и больше походил на цветочный орнамент, то мой был с острыми углами, ломаными линиями, без малейшего намека на мягкость. А свет, излучаемый им, был темно-фиолетовым, почти черным.
Интересно, что бы Мастер Пак сказал, увидев меня сейчас?
Я натянула любимые черные брюки из тонкой ткани, заправила их в мягкие кожаные сапожки, надела свободную рубаху с длинными рукавами. Волосы заплела в тугую косу и вплела в нее цепочку из даринийской стали, той самой, что купила по случаю пять лет назад. В бою это оружие пострашнее некоторых клинков.
На пояс повесила ножны, в которые вставила новые клинки.
Кабинет отца находился на втором этаже, в самом конце коридора. Я знала здесь каждый угол, каждую половицу, каждую картину на стенах. Тридцать пять лет прошло с тех пор, как меня нашли в пустыне, и пятнадцать, как я узнала правду о своем происхождении и нашла семью.
Отношения с отцом… Сложные. Это мягко сказано. Он любил меня. Я знала это точно. Но он также использовал меня как инструмент. Самый острый, самый надежный, самый смертоносный инструмент в его арсенале.
Легарт Лендор Терман был руководителем Управления по безопасности межмировых переходов Империи. После объединения с Островами Безымянных и свержения старого Императора его власть стала почти безграничной. А я была его лучшим агентом.
Удобно, правда? Дочка и пешка в одном флаконе.
Я толкнула дверь и вошла. Отец, сидел в своем огромном кресле за столом, заваленном бумагами. Напротив него в кресле поменьше расположился Юрган — мой брат, отец моих шумных племянников и по совместительству заместитель отца. Тот самый Юрган, чью статуэтку разбили вчера мальчишки.
— Явилась, — довольно улыбнулся отец. — Садись. Завтрак сейчас принесут.
Я села в кресло рядом с Юрганом и с наслаждением вытянула ноги. В кабинете пахло бумагой, чернилами и отцовским табаком, единственной его слабостью.
— Что на этот раз? — спросила я без предисловий. — Куда посылаете?
— Ариан, — коротко ответил отец.
Я закатила глаза.
— Нет. Только не это. В этом харговом мире почти все территории подконтрольны этой… как ее…
— Инквизиции, — подсказал Юрган.
— Вот именно. Там вешают и сжигают людей без суда и следствия на месте. Лучше бы занялись свержением этих варварских устоев и спасли несколько тысяч живых. Они же скоро всех одаренных перевешают.