Городской пролетарий, что отдыхал перед чайной под деревом, лёжа на боку и подперев голову левой рукой (а правой доставал из фунтика семечки и неторопливо, вдумчиво лузгал их, стараясь сплюнуть шелуху так, чтобы не попала на одежду), лениво смотрел на Арехина, и хотел он топтаться на шляпе, нет, Арехин не знал. Очень может быть, что этот пролетарий — секретный агент, поставленный, вернее, положенный следить, ведётся ли за Арехиным наблюдение, не тянется ли за ним хвост.
Он вошёл. Внутри — две худенькие гражданки, перед которыми стояли стаканы с морковным чаем. Что ж, для почина можно и морковный.
Одна из гражданок, по виду — молодая большевичка (было в большевичках нечто, отделявшее их сразу и от барынек из бывших, и от трудящихся, но малосознательных работниц), подошла к нему.
— Вы пришли пить чай?
— Да, если у вас есть «Липтон»
— «Липтон кончился, но могу предложить 'Раджу»
— Согласен и на «Раджу».
Произнося условленные фразы, Арехин старался выглядеть естественно и невозмутимо, но морковный чай и общая убогость заведения выдавал несуразицу диалога, уместного в шестнадцатом году, но не сегодня. Похоже, пароль с той поры и сохранился. Хорошо, хоть никто не слышит.
Большевичка взяла Арехина за руку и повела в дальний угол. Там за перегородкой было особенное место, для чистых гостей. Он сел. Большевичка ушла. Пришёл половой и молча, ничего не спрашивая, поставил перед ним стакан чая и блюдце с двумя сушками. Поставил — и тут же ушел.
Арехин понюхал. Ну, не «Раджа», но вполне терпимый чай. Значит, поторопился он высмеивать большевичку. Урок.
Он услышал шаги — медленные, пришаркивающие. Знакомые.
Арехин поднялся:
— Здра…– он осекся, заметив, как Надежда Константиновна прижимает палец к губам.
— И тебе не болеть, Мишенька, — с деланным весельем ответила она. — Давно не виделись, ты, поди, и забыл свою тётю Клаву?
— Как можно, тётенька, — после секундной запинки ответил Арехин.
Вид Надежды Константиновны той запинки стоил: одета она была как провинциальная тетушка из мещан, принарядившаяся по случаю поездки в столицу. Ярко-зелёное платье с рюшечками, розовая шляпка с вуалью, сложенный кисейный зонтик в руках. Для того, чтобы узнать в этом наряде Крупскую, постороннему одного усердия мало. Тут нужен профессиональный взгляд. Опытные филеры частью уничтожены, частью разбежались, и только малая их доля служит новой власти. А филеров новых, большевистских, пожалуй, Надежда Константиновна проведёт. С её-то опытом конспирации. Хотя… Хотя если за ней следят всерьёз, то уж как-нибудь найдут специалиста потолковее. Под стать объекту.
— Мне мятного чаю, голубчик.
Голубчик принес зеленоватый чай, но пахло ромашкой, а не мятой.
Надежда Константиновна вида не подала. Или ей было всё равно.
— У нас мало времени.
Арехин промолчал. Если мало, то каждое слово может оказаться лишним. А ему сказать пока нечего.
— Володя занят чрезвычайно. Каждая минута на счету. Недостатка в секретарях, помощниках всякого рода нет, напротив, вздохнуть свободно и то трудно. Но много бестолковщины. Потому встретиться с тобой, Алек… Мишенька, он сейчас не может. Но у него есть к тебе поручение. Очень важное.
Арехин только наклонил голову — мол, весь внимание.
— Не знаю, заметил ты, нет, но люди стали меняться — она посмотрела в лицо Арехину. Пришлось снять очки.
— Всё меняется, и люди тоже, — ответил он, решив, что тётенька ждет ответа.
— Это-то понятно, но люди обыкновенно меняются поодиночке и в разные стороны. А тут — вместе и в одну. Все и говорят схоже, и пишут схоже, и даже выглядят схоже. Отъелись, раздобрели. Но беда не в том, что раздобрели, конечно. Даже не в том, что всяк норовит в вожди пролезть. Беда в том, что партия размывается, как песочный куличик под морскими волнами.
— Испытание властью, — тихо сказал Арехин.
— Вероятно, не без этого. Но есть и что-то другое.
— Что-то?
— Именно. Непонятное. Володя хорошо знает людей, без этого он никогда бы не стал тем, кем он есть сейчас. И сейчас он чувствует: многие товарищи находятся под серьёзным влиянием. Влиянием сильным и необъяснимым.
— Чьим влиянием?
— В этом-то и вопрос. Никого, обладающего требуемой волей, возможностями и авторитетом на виду нет, — она взяла чашку и стала пить травяной чай. Теперь его очередь.