Арехин и промолчал, доказывая правоту Дзержинского.
— Обстоятельства таковы, — продолжил Дзержинский, видя, что его поняли хорошо. — Для лечения наших товарищей у швейцарской фармацевтической компании «Багейтер» были куплены препараты на значительную сумму. Очень значительную. Три миллиона рублей золотом. Заказ был выполнен, груз доставлен, но выяснилось, что вместо лекарств нам подсунули толчёный мел, глину, сахарную пудру и раствор обыкновенной соли. Тех, кому было поручены закупки, арестовали и допросили. Ничего выяснить не удалось: клянутся чем угодно, что к обману непричастны. Ну, а заграница, она заграница и есть. Отсюда, из Москвы, разглядеть ворьё трудно. Однако необходимо. Оставить безнаказанным подобное мы не можем, не хотим и не должны. Не только деньги тому причиной, хотя три миллиона золотом сумма колоссальная. Более денег важен авторитет нашей власти. Необходимо дать понять: любая попытка обмануть нас даже на рубль ничем хорошим для обманщиков не кончится. Напротив, кончится плохим. Очень плохим. А уж если речь о миллионах!
— И я, если выявлю виновных…
— Не если, а когда. Выявите, сообщите обстоятельства, а уж дальше мы решим, как с ними поступить. Разумеется, неприкосновенными личностями для вас они не являются. Повернутся события так, что придется действовать самому — действуйте. Любое действие оправдано, лишь бездействию нет оправданий, — Дзержинский подвинул в сторону Арехина папку, одну из многих на столе. Но прежде, чем Арехин успел к ней прикоснуться, продолжил:
— Казалось бы, факт покупки лекарственных препаратов не должен быть тайной.
Арехин опять промолчал.
— Но ведь раздуют, раструбят буржуазные писаки: голодающая Россия тратит миллионы на пороки своих вождей!
Арехин оставался невозмутим.
— Вам бы в покер играть, Александр Александрович. Ладно, проблема не в лекарствах, а в конкретных лекарствах. Среди заказанного — новейшее средство лечения люэса. Очень дорогое. Закуплено немало, хватит, чтобы вылечить пятьсот товарищей или около того.
Арехин и глазом не моргнул. То есть он, конечно, моргал, но в обычном ритме, не зависящем от услышанного.
— И ещё кокаин. Собственно, основная стоимость партии как раз приходится на кокаин. В отличие от буржуазии, принимающей снадобье из пресыщения, для нас кокаин — способ день за днем работать по шестнадцать, а то и по двадцать часов. Порой совсем без сна. Сам я обхожусь чаем, но на всех чаю не напасёшься. У меня уходит унция в день, и запасы тают. Да и не всякий может распивать чаи на службе. Чаю хотите? — спросил он вдруг.
— Потом, — сказал Арехин. — Когда разберусь с лекарствами. И с деньгами. И с людьми.
— Тоже верно, — согласился Дзержинский. Рука его по-прежнему держала папку, словно он не решился, давать её Арехину, или нет.
Оба молчали.
На улице занимались строевой подготовкой. Шагали нечётко, как новобранцы. Вероятно, в самом деле новобранцы. И пели не бодро, а тоскливо:
'Товарищ Троцкий
С отрядом флотских
Нас поведет
На смертный бой!'
— Слова придётся подправить, — сказал вдруг Дзержинский.
— Слова?
— Подвели нас флотские. Крепко подвели.
— Вы полагаете, что события в Кронштадте связаны с пропажей кокаина? — Арехин чувствовал, что пришло время говорить. Когда ещё представится случай.
Дзержинский застыл. Прошла секунда, вторая. Глаза Феликса Эдмундовича смотрели недвижно, куда-то за спину Арехина.
— Jeszcze jeden? Po prostu umarł? Ani kul, ani noża? I bez świadków?
С каждым мгновением он говорил тише и тише, говорил это не Арехину, а тому, кто стоял за его спиной. Только за спиной у Арехина никого не было.
Слова стали слипаться, переходя в вязкий неразборчивый шёпот. Затем и он стих. Дзержинский то ли уснул с открытыми глазами, то ли забылся. И есть ли разница?
Прошла минута, другая. Арехин не шевелился.
На пятой минуте Дзержинский вздрогнул, потянулся к графину, набрал в ладонь воды и так, ладонью и освежился.
— Устаю, Александр. Всё-таки устаю. Чай — необходимость. И кокаин для товарищей — тоже. О чём то бишь мы? Кронштадт… Мысль интересная, но никаких связей между Кронштадтом и лекарствами мы не выявили. Должен признаться, и не искали.
— Если поискать?
— Вам решать. Если попадутся в Швейцарии или рядом мятежники, поспрашивайте. Хотя вряд ли попадутся.
— А здесь…
— Здесь вы живых мятежников не найдете. Товар скоропортящийся, ничего не осталось, — Дзержинский смотрел на Арехина, оценивая реакцию.