-А как же Уну? – напомнила о светловолосом пареньке Саросса. – Ведь он твой друг. Или я ошибаюсь?
-Друг? – как-то удивленно повторил за ней Зияр. – Не знаю. Может быть. Он сам по себе, я сам по себе. Нам проще добывать еду, работая в паре. И все.
-Но…
-Ты не понимаешь, - Зияр запрокинул голову назад, прикрыл глаза. По щекам, уже не сдерживаясь, катились и падали вниз соленые ручейки слез. – Такие, как ты, как вы все. Вам не понять, что значит быть никому не нужным. Что значит умирать от голода, зная, что до твоей жизни нет дела никому. Видеть равнодушные лица людей, проходящих мимо. Знать, что ты никому не нужен во всем белом свете. Что твоя жизнь – это одна большая и сплошная ошибка. Вы не знаете, что такое одиночество…
Саросса молча слушала Зияра. Не в силах оставаться на месте, она подошла ближе к парнишке, который страдал уже даже не от одиночества, а от отчаяния. От безнадежности своего существования. Не такой как все, а потому – изгой. К сожалению, ей было прекрасно известны все эти чувства. Они преследовали ее даже ночами. Сейчас все изменилось, но когда-то давно она была точно таким же брошенным человечком.
Парнишка вздрогнул, когда его обняли за плечи, несмотря на все произнесенные спьяну слова, крепко прижали к груди. Плащ укрывал от мороза сгущающихся сумерек. К уху склонились и тихо зашептали горячие слова, отзывающиеся в груди.
-Я знаю, что значит это слово, - прошептала тихо Саросса, глядя вниз на улицу из пролома. Сумерки сгущались. Снег становился синим, как и корни волос подростка в ее руках, чтобы завтра к утру вновь засиять белоснежным цветом. – Знаю, что значит быть одной, что значит голодать. Знаю, что такое равнодушие людей. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, мои родители умерли. Все имущество быстро прибрали к рукам дальние родственники. А меня выставили на улицу. В городе, где мы с родителями прожили всю мою жизнь. И никому не было дела до меня. Я бродила по улицам, искала хоть что-нибудь съедобное, чтобы не умереть с голоду. Ночами было жутко. Я часто не могла уснуть, дрожа от холода и плача от голода. Люди, которые окружали меня, им не было дела до подростка, потерявшего родителей и все остальное. Я бродила по знакомым улицам, но все отворачивались от меня. Меня словно не существовало. Когда на меня позарился какой-то пьяница, люди смотрели и проходили мимо. Некоторые смеялись, показывая пальцами. Так прошло несколько долгих лет. Знаешь, у меня не было такой силы воли, как у тебя. Ты жил с этим всю свою жизнь, а я всего пару-тройку лет. Когда во мне умерло все, когда не осталось ничего, что хотя бы как-то удерживало меня на этом свете, я ушла в лес на ночь глядя в надежде, что меня загрызут. Стража в городе видела это, но не пыталась остановить. Я долго шла по темному лесу. Мне не было страшно. Я знала, что это моя последняя ночь на этом свете. Если не звери, то в конце пути есть обрыв и острые скалы. И тогда я встретила то, что навсегда перечеркнуло мою прошлую жизнь. То, что навсегда стерло все человеческое во мне. Я встретила Ксонус. Он был такой теплый, такой добрый. Он сам умирал в ночной глуши. Но несмотря на это, он подарил мне немного своего тепла, согрел своим огнем, хотя после этого должен был исчезнуть навсегда. Никогда и никто после смерти родителей не делал ничего просто так, рискуя собственным существованием. Тогда я поняла, что это судьба. Вот тот, кому может пригодиться моя жизнь. Ведь мне самой она была уже больше не нужна. И я отдала ему ее без остатка и без сожаления. Но я не умерла. Вместо этого Ксонус подарил мне немного сил и долголетие. Я стала ему служить. Ведь это было все, что я могла сделать. Единственная моя благодарность за то тепло и заботу, которую проявлял он. Напоминал мне о том, что надо спать, что надо жить, даже когда целый мир против твоего существования. Ведь как бы ты ни думал и что бы не видел вокруг, в мире всегда найдется кто-то, кому не безразлична твоя судьба. И очень важно найти это создание.
Саросса крепче обняла дрожащего ребенка. Хрупкое тело вздрагивало от рыданий, не в силах противиться тем чувствам, которые в нем будил тихий и откровенный шепот на ухо. Небольшое признание в ответ на крик души. Возможно, именно этого ему всегда не хватало. Всегда, он всегда чувствовал лишь холод. В любом действии, в любом взгляде, в жесте и голосе. Всегда один лед. Возможно, именно поэтому холод не трогал его с детства. Это было то единственное, что защищало от того, чтобы наложить на себя руки. Но эта девушка рядом. Она была не такая, как все прочие. Даже через меховую тунику он чувствовал биение ее сердца. Чувствовал тепло ее тела, горячий шепот на ухо. Впервые в жизни ему было тепло. Тепло просто от чьего-то присутствия. Зияр прикрыл глаза, опустив голову. Слезы сбегали по щекам. Их некому было остановить.