Несмотря на невыносимую жару, тело девушки, которое Катарис подхватил на руки, оказалось ледяным. Следом похолодело сердце самого чемпиона, куда, казалось, проник могильный холод.
Катарис перехватил тело девушки, скинул испачканные в крови волосы с обезображенного страшными ожогами лица. Вгляделся в то, словно надеялся увидеть снова ехидный взгляд лазурных глаз, который всегда его выводил из себя, доводя до белого каления.
-Амуна, - уже тише пробормотал Катарис, чувствуя, что проваливается в бездну отчаяния.
Принять истину оказалось нелегко. Где-то он, наверное, уже давно знал и понимал, что все так будет. Знал еще тогда, когда дверь закрылась за его спиной, отпуская пленника на свободу взамен жизни одного из несносных принцев Саттара. Самого несносного из них всех.
-Амуна, - прижал к себе девушку Катарис, прикоснулся лбом к голове той и зажмурился. Плачут только девчонки. Но, проклятье, что делать парням, когда так больно?! – Прости…
Тихое горя парня заставило Валидея выйти из комнаты. Он прислонился спиной к стене и поднял голову к потолку. Алые глаза невольно заполонили слезы. Да, он тоже не успел. Слишком долго колебался. Когда Саттар приказал Рамессу растащить проштрафившихся принцев по разным углам дворца, девушка еще дышала. А когда его освободили в преддверии встречи гостей, сердце принца севера уже не билось. Насколько понял Валидей, Саттар и сам понял, что перегнул палку. По рассказам Рамесса, их хозяин спускался сюда. Но было уже слишком поздно. Увечья, нанесенные сгоряча, не оставили бедняге и шанса.
В темной комнате, свет в которую проникал лишь из коридора, остались двое. Саросса смотрела с грустью на сжавшегося в комок парня, что прижимал к себе безвольное тело погибшей девушки. Если бы она могла ему чем-то помочь, она бы сделала все, что угодно. Так же, как когда-то Катарис с другом темной ночью помогли уже отчаявшемуся существу. Помогли просто так, не требуя ничего взамен. Не хотели видеть ее слез, шутили и пытались развеселить любым способом. Не задумываясь, исполнили просьбу, лишь бы она перестала грустить.
И вот теперь один из ее самый близких друзей страдал от невыносимой боли и утраты.
Саросса сжала тунику на груди, чувствуя, наверное, отголосок чужой боли. Пальцы нащупали кожаный мешочек под одеждой, где притаился Ксонус. Джохар вернул тот сразу, едва они пересеклись. Для него эта ноша оказалась слишком тяжелой.
Девушка удивленно вскинула брови, скосила взгляд вниз. Даже сквозь кожаный мешочек, сквозь одежду было видно, как светится камень.
Ксонус извлекли наружу, положили на ладошку. Камень мягко пульсировал, словно живое крохотное сердце. Он светился, освещая комнатушку с голыми каменными стенами. Черный мрамор с удовольствием играл бликами.
Внезапно ее осенило. Саросса шмыгнула к парню, присела рядом на корточки.
-Катарис, - осторожно обняла она за плечи друга. Чуть потормошила. – Катарис.
-Уходи, - раздалось в ответ приглушенное. – Уходите все.
-Катарис, мы можем помочь ей, - на осторожные слова Катарис сначала замер, а затем поднял голову. В алых глазах блестели слезы, скатывающиеся по щекам. Саросса различила в них немую надежду.
-Я сделаю все, что скажешь, - прошептал парень.
Да уж, похоже, горе слегка повредило того в рассудке. Оставалось надеяться, что помешательство временное.
-Не надо ничего делать, глупый, - Саросса тепло улыбнулась парня, сжала его плечо одной рукой, протянула ему вторую. – Смотри.
-Ксонус? – пробормотал ничего не понимающий парень, рассматривая светящийся камень. Ксонус пульсировал на ладошке девушки. – Что с ним?
-Он пытается сказать, что все хорошо, - Саросса счастливо улыбнулась. Катарис все еще ничего не понимал. Девушка рассмеялась его такому растерянному взгляду. – Глупый, твоя Амуна – чемпион. Ксонус может вернуть ее к жизни, ведь она умерла не так давно.
-Что? – решил, что ослышался, Катарис. Кинул взгляд вниз, затем снова на камень. – Но – как?
-А вот так, - Саросса поднесла камушек к губам неподвижной девушки на руках у Катариса.
Едва Ксонус приблизился к бледным фиолетовым губам, как те приоткрылись сами собой. Голубой огонь стек меж пальцами Сароссы прямо в приоткрытый рот, возвращая телу привычный розовый оттенок.
Саросса поднялась на ноги, взмахнула посохом, вызывая столб огненных искр в крохотной каморке. Самые опасные раны на теле девушки затянулись, хотя то все еще выглядело печально. Однако Катарис был счастлив. Он ощущал биение чужого, но вместе с тем такого родного сердца в своих руках!