-Вот как? – с улыбкой отозвался Хари-Хан. Он не стал спрашивать, кем же был наставник и добрый друг этой крохи, если он не был человеком. Сейчас это не имело ровным счетом никакого значения. – Буду счастлив счесть твои слова за комплимент.
Саросса сделала шаг в сторону мужчины, оказалась в теплых объятиях. Ее не боялись. Наверное, это было именно тем, что ей сейчас было нужно. Почувствовать себя самой обычной, а не мирским чудовищем. Поэтому она и не смогла усидеть в своей комнате, потому и не смогла уснуть. После того чувства, которое в ней разбудил Хари-Хан днем по неосторожности или умышленно, когда дал ощутить такие простые отношения к окружающим, где они так веселились на приготовлении к предстоящему празднику, она не хотела вновь запираться в темной комнате в одиночестве.
-Я могу провести эту ночь с вами? – тихо попросила она.
Мягкая рубашка легко касалась щеки, от нее пахло чем-то приятным. Определить, чем именно, Саросса не взялась бы. Запах моря, запах костра, запах ягодного вина.
-Тебе не нужно просить об этом, - так же негромко откликнулся Хари-Хан, удерживая настоящее чудо в своих руках. И последний дурак или дураки те, кто не понимают, кто был рядом с ними все это время. Теперь же он не позволит ее обидеть, пусть только попробуют. – Любой ценитель прекрасного пола сам захочет тебя. И будет счастлив, едва увидит тебя на пороге своей комнаты. Не скажу, что я такой уж добропорядочный. Так что тебе стоит подумать, прежде чем соглашаться.
-Вы не белый и не пушистый, - внезапно рассмеялась Саросса. Ей было легко с этим человеком. Легко и хорошо. Не так, как с тем, другим. Чувства не те, но все равно хорошо. Пусть будет только этой ночью, но она хотела быть сейчас здесь. Это именно то, чего ей всегда недоставало. – Я знаю. И не буду завтра устраивать скандалов, обещаю.
-Мне будет достаточно слов, что ты не будешь бить меня тяжелым по голове, - ответил улыбкой на улыбку Хари-Хан. Он склонился к губам девушки, ощутил их вкус на своих. – А скандалы я как-нибудь переживу.
-Я постараюсь, - пробормотали ему в ответ.
Глава 8
Когда утром Саросса открыла глаза, в них светили первые лучи солнца, которые отражались от полированного бока вазы, что стояла на парапете балкона в углу. Красивое произведение искусства осталось незамеченным сегодня ночью. Вторая такая же ваза приютилась недалеко от кушетки, в которой лежала девушка. Сароссе удалось рассмотреть красивых нимф и деревья, что были изображены на ней. Действительно, очень красиво.
Легкая утренняя прохлада и ветер с моря ласково обняли ее, едва она покинула объятия того, с кем провела эту волшебную ночь. Саросса невольно поежилась и отыскала неподалеку свою тунику. Нет, убегать она не собиралась. Возможно, кто-то так и делает, но обычно эта паника идет от страха или нежелания узнавать то, чего боишься и страшишься. Ей же бояться было нечего, да и незачем. Эта ночь была настоящей сказкой. С ней никогда не были так нежны, так внимательны. Ее не боялись, не пугались, не издевались. Хари-Хан играл, но играл осторожно, не желая причинять вреда. А еще, кажется, она поняла, почему его так любят Акелис и Ивиайи. Если бы не Остолист, оставшийся на далеком острове, и Ксонус, возможно, она бы и сама не решилась никогда больше покинуть этого райского места и этого человека. Что помог ей, дал почувствовать себя действительно единственной и неповторимой, желанной и нужной, настоящим сокровищем.
Саросса присела на парапет балкона в уголке возле той вазы, что столь неосторожно разбудила ее, подогнула одну ногу под себя, вторую свесила свободно вниз. Здесь автор произведения искусства изобразил русалок. Невольная улыбка скользнула по губам Сароссы, когда она поняла, что вчерашние сравнения Хари-Хана были взяты явно не с потолка. И что, возможно, она не первая, кому он говорил эти слова. И все равно приятно, ведь слова шли от души.
Первые солнечные лучи казались прохладными. Нет, не холодными, а освежающими. Они дарили покой и спокойствие, надежду и осознание того, как прекрасен мир, если не запираться в том чулане, куда себя загнала она, сама того не ведая. А еще некое чувство поселилось в груди. Что-то теплое, знакомое.
Саросса подняла руку ладошкой вверх, пошевелила пальцами. Солнце осветило их, подарив тепло. Хотя сами лучи еще не грели. Саросса с удивлением наблюдала за тем, как в ладошке возник светлый комочек золотого света. Он горел, искрился. Это было невозможно описать. Зато когда вдруг мягкое сияние пропало, Саросса смогла почувствовать то, что хотело ей показаться. И теперь с укором терпеливо ждало, когда же до нее дойдут очевидные вещи.