-Если бы не она, мы бы не узнали столько всего, - оборвала Акелис начавшуюся было брань Шейха. – Хари-Хан был счастлив все это время. Ты не вправе.. говорить такое.. про нее.
-И что теперь прикажешь делать?! – взвился Шейха, окончательно потеряв над собой контроль. – Молиться на нее?! Надо было не слушать Хари-Хана, а сразу оттащить ее к этим.. этим!..
-Не говори так! – вспылила Акелис и тут же закашлялась, утерла кровь рукой с губ. – Хозяин знал, что делает. Он…
-Его больше нет, - раздался такой тихий и такой громкий шепот с кровати.
Глава 12
Все споры мигом прекратились, внимание обратили к кровати, с которой сползла бледная и осунувшаяся Ивиайи. Лиловые глаза бездумно смотрели куда-то в пространство. На шатающихся ногах девушка сделала пару шагов в сторону и остановилась.
-Лекарь опоздал, - скривились в угрюмой усмешке подрагивающие губы, по которым сбегали соленые ручейки слез. Тихое всхлипывание сменилось не то рыком, не то воем. Ивиайи отшвырнула кожаный мешочек, который держала в руке. Тот упал на одеяло на кровать. – Ненавижу! Почему?! Почему он?.. Почему один?.. Это нечестно. Нечестно!
В комнате повисла тишина, нарушаемая всхлипами и подвыванием Ивиайи, которая сползла на пол и теперь сидела, обхватив себя руками, чуть покачиваясь. В дверях пыталась держаться Акелис, но ничего не получалось. Слезы блестели даже на глазах Шейха. Мужчина запрокинул голову назад и стоял так, пытаясь не разреветься как мальчишка. Он так часто видел смерть. Но лишь здесь понял, что потерял слишком много, чем просто одну человеческую жизнь. Хари-Хан был его другом, его братом, умел направить на верный путь, помочь, подсказать. Он приютил их, позволил перевести сюда штаб их гильдии, который слишком многие мечтали разрушить на материке. А теперь… Теперь его больше нет. Нет того человека, которому они все стольким обязаны. Обязаны тем, что нашли-таки свое место и дом в этом мире.
Тем временем Саросса сумела подняться на ноги. В ушах звенело, перед глазами плавали круги. Причем не только черные, разноцветные. Мир периодически терял любые краски, потом наваливался вместе с головной болью обратно, возвращая зрение на место. Пытаясь не обращать внимания на боль в груди и практически полное нежелание тела подчиняться свой хозяйке, Саросса похромала к кровати, где устало опустилась на одеяло. Ее никто не остановил, все в комнате пребывали в некой прострации от случившегося. Даже Кеннар, хотя он сидел ближе всех, утирая слезы рукавом. Безуспешно.
Тело на кровати не выглядело сильно искореженным. По сравнению с остальными в этой комнате, даже с ней самой, Хари-Хан выглядел куда лучше. На лице всего одна ссадина на щеке. Рубашка разорвана на груди, а под ней ровный слой бинтов. Саросса невольно отметила, что еще недавно дорогая ткань была белой, теперь же стала алой. Кажется, бинты тоже должны быть белыми.
Саросса молча сидела на кровати, понимая, что досталось Хари-Хану ничуть не меньше, но гораздо больше всех, здесь присутствующих. Кровать была забрызгана его кровью. Рубашка, бинты, одеяло. С такими ранами не живут. Даже лекари здесь бесполезны. У них был всего один шанс. Один. И они упустили его, когда Шейха набросился на нее в дверях комнаты.
Саросса молча смотрела в спокойное лицо лежащего перед ней человека. Зачем он поступил так глупо? От чего пытался уберечь? Кто знает. Сам Хари-Хан уже не сможет поведать о своих планах, которых в его голове хватило бы на десятерых.
Но вот взгляд Сароссы выцепил некий посторонний предмет поверх кровати. Что-то нереальное в этом месте, что-то такое…
Саросса повернула голову в ту сторону и замерла, тупо уставившись на предмет. Сначала сознание упрямо отказывалось говорить что-либо, рисуя перед глазами одну лишь картинку. Кожаный мешочек на веревочках. Тоже в крови. Что-то знакомое. А еще этот тихий зов в груди, словно забилось второе сердце. Руку осторожно протянули вперед и коснулись шершавой поверхности пальцами. По ним пробежал едва различимый разряд. Саросса притянула находку к себе, заглянула внутрь мешочка.
В глаза ударил мягкий и теплый, такой знакомый, пульсирующий голубой свет. Саросса некоторое время молча смотрела внутрь мешочка, пока не выкатила камушек на ладошку. Тепло пронзило все ее существо, настоящим пожаром прокатилось от макушки до самых копыт.
Это был он! Саросса лишь крепче сжала камушек в ладони, зажмурившись. Невольные слезы показались на глазах, чувство горечи и отчаяния. Словно она пришла домой к своей семье и теперь боль от потери вырвалась наружу. Рассказывать ничего было не надо, Ксонус чувствовал прекрасно сам. Все чувствовал, все понимал и…