-Я…
Оба замолчали в нерешительности, когда два голоса слились в один. В ночи раздался тихий смех. Первым раскрыл рот Остолист.
-Знаю, девушкам обычно уступают, но, боюсь, если я не скажу сейчас, то вряд ли найду в себе смелость сказать это потом. В том, что ты взрослеешь, есть свои минусы.
-Я их в вас не вижу, - тихо буркнула под нос Саросса.
Если ее и услышали, то предпочли сделать вид, что не услышали. Остолист сделал очередной глубокий вдох, после чего произнес вслух то, что хотел сказать уже давно, но не мог. Каждый раз находил все новые отговорки и оправдания своего молчания.
-Я всего лишь хочу сказать, что ты мне очень нравишься, Саросса. Понравилась еще тогда, в нашу первую встречу. Но из-за дурацких предрассудков я повел себя, как настоящая скотина. А когда наши дорожки пересеклись вновь, не смог найти в себе смелости даже извиниться, не говоря уже о чем-то большем. Сай говорил, что это все глупости и какое-то ребячество. Что ж, наверное, так оно и есть. Все мы дети, несмотря на внешний облик.
-Нравлюсь? – в голосе девушки прозвучало такое искреннее удивление, что Остолист едва не застонал. Проклятье! Неужели Хари-Хан даже тут не приукрасил действительность?! – Несмотря на то, что я не похожа на человека?
-О небо, Саросса! Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна и желанна! – воскликнул Остолист и оборвал себя на полуслове, чтобы не слишком смущать это хрупкое чудо. Дальше пришлось продолжать осторожнее, ему явно не доверяли. – Глупая, неужели ты и впрямь считаешь, что тебя нельзя полюбить? Что твои стройные ножки и золотистый рог делают из тебя чудовище? Я не знаю, что думают об этом другие, для меня ты как божество, которое развеяло тучи над моей головой. Я поступил, как последний дурак, когда позволил беспокойству за жизнь Арвэка превысить те робкие чувства, которые пытались дотянуться к тебе. Впервые за столько лет! Да, это так, и мне стыдно за мой поступок. Но, поверь, никакое ты не чудовище. Ты же… я люблю тебя, Саросса. И прости меня, малышка, если несу всякую чушь. К сожалению, очень давно никому не признавался в любви и уже позабыл, как это делается.
Саросса молча смотрела куда-то на верхние пуговицы рубашки-безрукавки своего мастера. Его слова все еще звучали в ушах, несмотря на то, что вокруг воцарилась волшебная тишина ночи, озаряемая пением птиц, стрекотом сверчков да шелестом ветра в листве. Остолист расценил молчание по-своему.
-Прости, - тихо прошептали девушке. – Я не хотел тебе говорить это все, чтобы не портить наши отношения. Ты – чемпион Ксонуса, я – мастер, которого он для чего-то себе избрал. Боюсь, не в наших силах держаться друг от друга на расстоянии. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко в моем присутствии.
-А я не хотела вам говорить, потому что всегда думала, что вы считаете меня чудовищем, - прозвучал тихий голосок в ответ.
-Не хотела говорить – чего? – не сообразил Остолист.
Взгляд девушки переполз с воротника рубашки на подбородок, а оттуда к его глазам. Почему-то в этот момент Саросса казалась какой-то виноватой.
-Что вы мне очень нравитесь, мастер, - голос сошел на «нет» к концу фразы, но самое главное Остолист уловить успел, отчего сердце гулко стукнуло где-то в районе горла. Уши еще отказывались поверить в то, что они услыхали все верно, а на душе уже растекалось приятное тепло. – Я всегда думала, что слишком не такая, как все, чтобы заинтересовать вас, чтобы заинтересовать вообще кого бы то ни было. Всю мою жизнь мужчины, если и смотрели на меня, то чаще всего как на экзотическую зверушку. Я не хотела, чтобы и вы тоже…
-Глупая, - девушку крепко сжали в объятиях и прижали к груди. – Я никогда не смотрел и не посмотрю на тебя, как на зверушку. В первую очередь ты – женщина, а отличия во внешности – это все вторично и роли не играет никакой.
-Хари-Хан говорил то же самое, - вслух поделилась Саросса и тут же пожалела о своих словах. Ее трепанули за ухо, причем весьма чувствительно.
-Не надо меня сравнивать с ним, - предупредил Остолист серьезно.
-Я вовсе не это хотела сказать, - отозвалась Саросса. Она не хотела ругаться, но Хари-Хан сделал для нее так много, что и впредь позволять бегать черным кошкам меж этими двумя, она не желала. – Хари-Хан единственный, кто отнесся ко мне, как к обычной девушке, никогда не считал порождением тьмы. Даже больше, он попытался и сумел убедить меня в этом. Хотя ему пришлось приложить для этого немало сил. Поэтому я вас прошу, мастер, пожалуйста, не ссорьтесь с ним. Он хороший человек. Действительно очень хороший, таких мало.