— Нет-нет. Со мной все в порядке. Правда. — Стараясь взять себя в руки, Вера повернулась к Виоле и даже попыталась улыбнуться. — Наверное, виновата жара. К тому же я голодна. Когда Мария сказала, что сбор винограда завтра, я вдруг разволновалась и даже не смогла нормально поесть. Мы с Джулио никогда прежде не принимали участие ни в чем подобном…
Болтая без умолку, Вера достигла цели. Хотя Виола и не совсем ей поверила, все же она больше не задавала вопросов.
Нино приехал, когда на землю уже спустились сумерки, и его белая «фальконетта» была сверху донизу покрыта пылью. Вера сидела на террасе, куда пришла подумать о том, что с ней произошло в огороде, и сразу же вскочила, едва заслышала шум мотора. Увы, она запуталась в длинной шелковой юбке, разрисованной вьюнками. Собственно, не очень-то она и запуталась, потому что, с одной стороны, ей хотелось убежать в свою спальню и не видеть его, а с другой — броситься в его объятия.
Потеряв на размышления несколько минут, Вера вынуждена была остаться. Нино легко взбежал по лестнице и сплел свои пальцы с ее пальцами, отчего она сразу ощутила себя красивой и желанной. К добру или не к добру, но связь, которую она чувствовала между ними в воскресный день, мгновенно восстановилась.
— Как дела? — тихо спросил Нино.
От его простых слов ничего не изменилось. Связь осталась, даже как будто окрепла. И это в реальной жизни. А в ее фантазиях он уже давно был возлюбленным и защитником, хотя противный внутренний голос предупреждал ее об опасности, которая как-то связана с портретом и с галлюцинациями. Если ты поддашься Нино, то тебя уведет еще дальше в глубь веков, а ты ведь этого не хочешь, правда?
— Прекрасно, — ответила она, не желая слушать внутренний голос.
Она чувствовала тепло его рук и была счастлива. Неожиданно ей показалось, что от его ласки у нее затвердели соски, и она поняла, что хочет его, хочет, чтобы он погладил ее груди, обнял…
— Вашему отцу лучше, — сказала она, лишь бы что-то сказать и разрядить атмосферу. — Они с Джулио отлично ладят. А я много гуляла и делала зарисовки… нет, работала я мало.
Не сводя с нее глаз, Нино с трудом удерживался, чтобы не прижать ее к себе. Он знал, что наверняка последует за этим. Слишком давно у него не было женщины.
Нет, я не пороховая бочка, непригодная для женского общества, как Микеле старается мне внушить, думал Нино. У меня столько же прав иметь то, что я хочу, сколько у любого другого мужчины. Но я не умею сдержать свой нрав, по крайней мере там, где замешан Микеле. Никогда мне не забыть ссору с моей невестой, которая едва не закончилась трагедией. Вера не должна испытать ничего подобного.
Нино вновь заговорил, желая подавить вспыхнувшую страсть:
— Завтра собираем виноград.
Вера не могла уследить за ходом его мыслей, однако она видела, как меняется выражение его лица. Она почувствовала, как он потянулся к ней и как сразу отпрянул, во всяком случае мысленно.
— Знаю, — отозвалась она. — Мария сказала нам за обедом. Наверное, вам это кажется смешным, вы ведь не в первый раз будете там, а я просто дрожу от нетерпения.
— Нет, не кажется. Я тоже каждый год волнуюсь, хотя не помню, чтобы не участвовал в этом. — Позволив себе обнять Веру за плечи, Нино повел ее в лоджию. — Пойдем, — хрипло попросил он. — Посмотрим, как там отец. А потом посиди со мной, пока я поем.
Мы родственники, мы даже можем стать друзьями, уговаривала себя Вера, когда час спустя желала ему спокойной ночи в холле на третьем этаже. Но при этом она отлично понимала, что ее тянет к нему совсем не по-дружески.
— Не думай о завтра. Спи, — сказал ей Нино, ласково улыбаясь и легко касаясь талии. — Ты ведь знаешь: мы начинаем еще до рассвета и завтракать будем в саду, а не на террасе. Не забудь, нам предстоит не развлечение, а тяжелый труд.
Всю ночь Вере снились разные сны, однако она не могла ничего вспомнить, когда Джина разбудила ее, постучав в дверь, и сказала, что пора одеваться. Небо еще было черное и напомнило Вере рыхлый бархат. В открытые окна, которые вели на балкон, она слышала, как шумят моторы, хлопают двери, смеются и перекликаются люди. До нее долетел голос Сильваны, дававшей указания Пьетро.
— Синьора, я уже все сделала и могу позаботиться о малыше, если вы не против, — предложила горничная, когда Вера потянулась и откинула одеяло.
Ее мысли были устремлены к Нино, она думала лишь о том, что целый день они будут рядом, и с благодарностью приняла предложение горничной. Умывшись и почистив зубы, Вера натянула на себя выгоревшие джинсы, блузку, свитер, повязала голову сине-белой косынкой и надела грубые и чуть великоватые ей ботинки, которые ей принесла Джина. Трава и земля еще мокрые, и, пока солнце не прогреет их, будет сыро и прохладно.