Какое счастье, подумала Вера, что не придется сидеть с ней сегодня за одним столом. Достаточно Нино и Марии. Вот только, не дай Бог, Сильвана успела наговорить лишнего своему отцу.
Комната, в которой обычно завтракали, накануне из-за большого наплыва народа была отдана в распоряжение Кончитты и еще не освободилась, так что семейство Манчини собралось утром в столовой. Микеле не было, и Вера быстро сообразила, что его работа еще не закончилась, зато Нино, Виола и Мария как будто ждали ее. Бабушка Манчини, как всегда аккуратно причесанная, но с черными кругами под глазами, выглядела уставшей и постаревшей, словно не спала всю ночь.
Взглянув на входящую Веру, Нино сразу понял, что она на что-то решилась. Не простила мне вчерашний вечер, подумал он, не сводя глаз с ее нежных губ и вспоминая, как сладостно было их целовать. А сегодня она не желает иметь со мной ничего общего.
Он встал из-за стола и подвинул ей стул. Усевшись, Вера по очереди поздоровалась с обеими женщинами.
Воцарилось неловкое молчание, которое не нарушилось, даже когда Кончитта налила ей в чашку кофе, а Виола — подала тарелку с тостами.
Вера думала о том, что ей необходимо поговорить с Нино наедине. Надо сначала заручиться его поддержкой, а уж потом ставить Марию и Виолу в известность о своем преждевременном отъезде.
Однако спустя несколько минут Нино разрушил ее планы, когда вытер рот салфеткой и объявил, что, несмотря на субботу, ему необходимо вернуться в Турин. К великому сожалению, дела вынуждают его уехать сразу же после завтрака.
— Неужели это так важно? — спросила Мария, ставя тонкую чашку на блюдце.
Прежде чем ответить, Нино взглянул на Веру. Тяжело переживая свои трудности и не желая взваливать их на Веру, он думал о разлуке как о возможности еще раз все обдумать. Хорошо бы она не слышала, как они с Сильваной ссорились утром.
— Новый контракт, — сказал он. — Мне надо было еще вчера закончить с ним, но ничего не получилось. Сбор винограда слишком большое искушение, а контракт надо подготовить к понедельнику.
Вера сразу поняла, что это неловкая импровизация. Если Нино в самом деле не успевал подготовить контракт, то ничто не мешало ему привезти его сюда и заняться им тут на досуге. Нет, он не желает участвовать в споре из-за наследства Лоренцо, догадалась Вера. Кроме того, видимо, хочет быть подальше от меня из-за вчерашнего поцелуя. Что ж, он выбрал самый простой способ избавиться от искушения.
— Мне очень жаль, но ты вынуждаешь меня испортить всем завтрак, — сказала Вера, ощущая себя прямолинейной американкой среди элегантно интригующих европейцев. — У меня не было никакого желания подслушивать, но твой разговор с Сильваной сегодня утром я слышала… Я все поняла, и мне кажется, что из-за отношения к нам некоторых членов семьи, мне лучше вернуться в Штаты, и как можно скорее. Если ты подождешь полчаса, то я сложу вещи, а с билетами на самолет улажу в отеле в Турине.
Вере показалось, что он застонал. Виола тяжело вздохнула.
Мария ни в чем не могла упрекнуть свою американскую родственницу, однако Вера знала, что она не промолчит.
— Мы совсем не хотим, внучка, чтобы ты покинула нас, — проговорила она, нарочито подчеркивая слово «внучка», ибо впервые назвала так Веру. — Но позволь мне поблагодарить тебя за твою откровенность. Мне кажется, ты имела в виду завещание, которое мой сын вчера переписал? И Сильвану? Правильно?
Вера покраснела, и другого ответа не потребовалось. Нино хотелось встать, извиниться за сестру и уверить Веру, что она может остаться на любых условиях, на каких только пожелает. Если ей хочется, он может жить в Турине и не показываться ей на глаза до самого ее отъезда. Однако он видел, что бабушка еще не все сказала, и из почтения к ней отложил свой монолог на потом.
— Я хочу, чтобы ты и все остальные члены моей семьи знали: я одобряю поведение моего сына, — твердо заявила старшая синьора Манчини. — Собственно, это я предложила ему внести изменения в завещание. Лоренцо совершил великую несправедливость, когда лишил Слая наследства, и теперь он всего лишь исправил ошибку. Если ты покинешь нас из-за этого, да еще увезешь Джулио, мой сын может этого не выдержать.
Нино обуревали противоречивые чувства, что было видно по его лицу, но он только кивнул, соглашаясь со своей бабушкой. Виола не произнесла ни слова, но подалась к Вере, словно ожидая ее решения.
Вера же чувствовала себя бабочкой, приколотой булавкой к альбомной странице. Что делать? Если с Лоренцо случится удар после их отъезда и если он, не дай Бог, окажется последним, Вера никогда себе этого не простит. А ей не хотелось быть виноватой в смерти старика… Все же, если учесть ненависть Сильваны и чувства Нино, жить ей на вилле будет нелегко…