— Они опять случались? Твои галлюцинации, я имею в виду?
Вере не хотелось говорить об этом, но, с другой стороны, утаивать правду было глупо, да и Габриелл все равно уже догадалась.
— Два раза были, — неохотно проговорила Вера. — Последняя — больше недели назад. Надеюсь, она последняя.
Габриелл выразила ту же надежду.
— Как только вернешься, сразу пойдешь к врачу, — твердо сказала она. — Впрочем, ты можешь обратиться к врачу и в Италии, если собираешься пробыть там долго. Ладно, не принимай близко к сердцу. Ешь побольше. И отдыхай.
— Обязательно, — пообещала Вера.
Международные телефонные переговоры стоят довольно дорого, так что Вера не стала возвращаться к Нино и своему отношению к нему. Да и к чему? Едва она положила трубку, как в комнату вошел Нино и обнял ее.
— Какое счастье, что Бог послал тебя мне, cara. Ты как тихая гавань в бурном море.
Вера подумала, что она и Джулио, скорее, центр скандалов, вспыхивающих между членами семьи Манчини. Но она знала, что ее и Нино с каждым часом связывают все более крепкие узы.
Официальная похоронная церемония Лоренцо Амадео Манчини, автомобильного магната, знаменитого спортивными машинами и богатством и вечно привлекавшего папарацци своей необычной личностью и бесчисленными любовными приключениями (в частности, со звездами кино), имела место в кафедральном соборе в Турине, известном как Собор Святой Плащаницы.
Все утро шел дождь, и небо заволокли свинцовые тучи. Когда процессия подошла к собору, дождь зарядил снова, и повсюду открылись черные зонтики, словно цветы, запечатленные на пленке замедленной съемкой.
Тяжелый запах пыли, елея, выращенных в теплицах цветов и соответствующий ему мрачный интерьер собора усугубляли ощущение трагедии. Вера ждала мощного потока желающих попрощаться с ее покойным свекром, однако такого она и представить не могла. Политики, бизнесмены, чиновники всех рангов как будто потеснили рабочих с заводов Манчини и владельцев вилл, соседствовавших с виллой Воглиа. Чтобы предотвратить возможные неприятности, все входы в собор охраняли полицейские. Тем не менее членам семьи пришлось пройти сквозь строй репортеров, фотографов и телевизионщиков, когда они покинули свои лимузины.
Сильвана, Винсенто и их сын Пьетро с очевидным возмущением заняли место во втором ряду. Сидя рядом с Виолой впереди всех, Вера чувствовала на своей спине острый как бритва, ревнивый взгляд Сильваны. Нино и Мария попросили меня сесть тут, мысленно оправдывалась Вера. Не могла же я ради тебя обидеть их.
Опираясь на Нино, старшая синьора Манчини смотрела прямо перед собой, но ее глаза были словно окна с закрытыми ставнями. Она как будто набиралась сил от Нино и от Джулио, которого усадила по правую руку от себя. В черном костюмчике с крохотным галстуком, срочно заказанном портному Нино в Милане, маленький сын Веры был молчалив, печален и послушен. Его светлые волосы блестели как ангельский нимб в лучах солнца, проникавших в узкие окна собора.
Сразу после смерти Лоренцо ей пришлось ответить на множество вопросов мальчика.
— Он с твоим папой в раю, — сказала она. — Пока они жили на земле, то очень ссорились, а теперь дружат. В раю очень хорошо.
Джулио, нахмурившись, обдумал ее слова.
— Мамочка, здесь тоже хорошо, — сказал он тем скептическим тоном, которым говорил всегда, когда ее объяснения его не удовлетворяли. — Лучше бы они подольше побыли тут. А они когда-нибудь придут повидаться с нами?
— Нет, милый. — Вера покачала головой. — По крайней мере, не так, как ты думаешь.
Не самый удачный ответ, думала Вера, глядя на гроб Лоренцо, полузакрытый белыми лилиями. Но другого у меня нет. Если рассказать ему, что мне иногда приходит в голову, он все равно пока не поймет.
В последние дни жизни самой большой радостью Лоренцо были их визиты. Несмотря на слабость, он рассказывал Джулио о своей юности и даже учил его маленьким хитростям, когда они играли в шашки. Представляя, какой он сейчас в своем дорогом гробу, Вера убеждала себя в окончании земной жизни с последним вздохом. И все-таки не могла убедить. С того времени, как она лицом к лицу столкнулась с портретом аристократа эпохи Ренессанса и ей стали являться смутные образы ушедших времен, она стала думать, что человек, возможно, проживает не одну земную жизнь.
Мне кажется, я заглянула в окно между настоящим и прошлым, хотя, наверное, не все поняла правильно, думала она, прислушиваясь к великолепному пению хора. Если эти люди существуют, то и их полная реинкарнация возможна. Не исключено, что рай, о котором я говорила Джулио, вовсе не нечто постоянное, а, скажем, плывущий корабль и мы можем иногда возвращаться, заново проживать свою жизнь, вступая в новые отношения с нашими прежними врагами и нашими любимыми.