— Сегодня мы начнем с разучивания стоек с копьем. Несмотря на то, что многие из Тварей Подземелья хорошо бронированы, таковы далеко не все. И в Ямах вам часто встретятся обычные твари. У них будет достаточно уязвимостей, чтобы и копье и даже меч могли их проткнуть. Действительно непробиваемых Тарей в первый год боев против вас не выставят.
— Итак, все как обычно, я показываю стойку с копьем, вы повторяете. Начали!
Тело тренера напряглось и приняло агрессивную стойку, в которой копье на локоть было отведено назад, и изготовлено к броску или удару, туловище чуть наклонено, а ноги полусогнуты в низком приседе.
— Повторяйте!
Это ж прям как нас учил Драмар! — вдруг подумал Зур'дах, повторяя за одноруким.
Гоблиненок переглянулся с Кайрой и Тарком, и они, видимо, подумали и вспомнили о том же. Позу их четверка повторила легко, потому что они ее уже знали, Драмар не одну неделю заставлял их повторять ее, а вот остальным детям пришлось тяжелее.
Тар'лах сразу начал исправлять стойки детям. Всё было почти так же, как и при обучении кулачному бою — та же последовательность.
Пока что он заставлял их просто стоять в этой стойке. Не махать копьем, не двигаться, — просто неподвижно стоять.
— Ваши ноги должны привыкнуть к этой позиции. Вы должны чувствовать себя в ней устойчиво.
Когда он дошел до Зур'даха и его соплеменников, то спросил:
— Вам знакома эта стойка? Кто-то вас уже учил? Уверенно стоите.
Зур'дах кивнул.
— Нас Драмар учил этой и другим стойкам, и атаковать учил… — ответил Тарк, хмурясь с каждым мгновением все больше.
Однорукий хмыкнул.
— Ну, вы двое, покажите, чему вас учили. Посмотрю.
Зур'дах с Тарком встали и начали показывать то, что осталось в их памяти от уроков Драмара.
— Хорошо… Очень хорошо. Значит вам, в отличии от остальных, будет поначалу легче. А сейчас — повторяйте за остальными. Будете стоять пока ноги держат.
Совсем как Драмар.
Они стали в правильную стойку, а однорукий пошел исправлять стойки других детей.
Действительно, они стояли неподвижно до того момента, пока не начали дрожать и подкашиваться ноги у самых слабых детей. А через пару минут после этого некоторые начали падать на пол.
В этом плане Зур'дах, Кайра, Сакрх и Тарк обладали преимуществом — именно к такому типу нагрузок их ноги были уже привычны. Зная об этом, однорукий продержал их дольше остальных. Он дождался пока ноги самого выносливого — Зур'даха, — не начали предательски дрожать, и он не рухнул на пол. Лишь тогда он позволил гоблиненку передохнуть.
— Ты сильнее, с тебя и спрос больше. Должен больше остальных выкладываться. — сказал он Зур'даху.
Однако одной стойкой дело не ограничилось. Через десять минут Тар'лах стал показывать им выпад. И, надо сказать, этот выпад отличался от того, которому научил их Драмар: там они действовали одними руками, — тыкали, тут же их заставили использовать все тело.
— Ваши ноги — пружина, совсем как в кулачном бою. Используя одни руки — копьем сильно не ударишь, — он взглянул на Зур'даха и его руки, — Ну, кроме некоторых, «особых». Так вот! Усилить удар, выжать максимум вам могут ноги. Удар наносится словно бы немного снизу вверх. Тело резко распрямляется, как у кузнечика.
Он сразу показал что имеет в виду. Из положения полуприседа он резко вытянулся вперед, фактически выпрыгнув на ногах вверх.
— Как жабка, — совершенно серьезно заметил Маэль, — У нас такие мелкие водились, противные. Ква-ква. Ква-ква. Никогда не затыкались.
Зур'дах едва не засмеялся, так смешно проквакал Маэль. А еще теперь в движениях однорукого он не мог перестать видеть жабу, прыгающую за мухой.
— Очень точно сравнение, Маэль, — серьезно сказал однорукий, — Как жабка. У нее язык — у вас копье. Запомнили?
Дети угукнули.
— Ну, давайте, повторяйте — посмотрим, как вы запомнили.
Сложного ничего не было. С виду. Но повторить движение так, чтобы однорукий остался доволен даже у Зур'даха не получалось. Он ходил и исправлял каждого. Без исключений.
— Вы не просто прыгаете, у вас две точки опоры: одна — пол, от которого вы отталкиваетесь со всей силы, а вторая — это тело твари, в которую вы воткнетесь. Раз-два. Вот как нужно двигаться!
Он еще раз медленно показал как происходит толчок, а потом тело выпрямляется и будто втыкается вместе с копье в невидимую цель.
— За мной повторяйте! Чего стоите истуканами! Раз-два! Раз-два! Раз-два!
Все тридцать детей продолжили повторять движения однорукого. Он предельно медленно показывал движение и, кажется, один за другим, после десятков исправлений, дети начали перенимать правильную технику.
— Уже лучше, — похвалил их Тар'лах, — Теперь сами.
Пошла уже привычная стадия отработки техники, когда каждого ребенка приходилось поправлять по десятку раз, прежде чем получалось действительно то, что надо.
Зур'дах выпрыгивал и выпрыгивал жабкой.
Уже через пятьдесят раз ноги начали ощущаться. А еще через двадцать после этого — гореть. Через еще сотню — они жгли уже совсем немилосердно, но однорукий будто назло, именно его заставлял держать непрерывный темп. Другие между выпадами отдыхали пять-шесть секунд. А он делал подряд, не давая отдыха ногам.
— Арррр… — зарычал гоблиненок во время очередного выпада.
Горят. Ноги горят. Больно!
Рядом изматывали Маэля и Саркха.
Контролировать всех Тар'лах не мог, поэтому сначала занимался их пятеркой, а потом остальными. В принципе, любая тренировка однорукого заканчивалась тем, что вся группа валялась на полу не в силах встать без посторонней помощи.
Так произошло и сейчас.
Вне зависимости от круга, вымотаны были все. А учитывая, что сейчас тренировка по сути была на ноги, — они просто отваливались.
— Отдыхаем! — скомандовал однорукий, и повел их в казарму. Спать было не обязательно, поэтому Зур'дах на подгибающихся ногах побрел на задний двор казармы, к рисункам и… Прожоре.
Гоблиненок привалился к стене и начал искать паука глазами. Тот точно был где-то рядом… вот только где?
Миг — и он ощутил, что по шее что-то ползет.
Прожора!
Видимо сегодня он прятался в щелях между кладкой казарменной стены.
Зур'дах оглянулся, ища остальных детей, но, видимо, они просто повалились внутри, на циновках.
Прожора быстро переполз на его ладонь. В ожидании.
Ну да… как я мог забыть?
Мысленно усилие, сжатие руки — и тьма песчинками выскальзывает из воздуха, формируясь в кристаллы, а потом, после еще одного мощного усилия, в каплю. Капля прокатилась по руке и застыла перед паучком. Тот мигом присосался к ней.
Эта кормежка как-то успокоила Зур'даха. Он даже закрыл глаза. Усталость всё же давала о себе знать. Гоблиненок наверное задремал бы, если б не острый взрыв боли в руке.
Ах ты ж! — замахнулся было на паучка Зур'дах.
Потому что это был именно паук. Тварь дожрала каплю тьмы и теперь вонзила жвала в кожу гоблиненка. Более того, Прожора умудрился проткнуть Измененную кожу. Крохотная точка к которой присосался паучок пульсировала будто рана, которую жгли раскаленным металлом.
Миг — и Прожора поднял голову. Боль начала утихать, а паука же било словно молнией. Он дергался в разные стороны, а лапы беспорядочно отплясывали вверх-вниз.
Но и для Зур'даха это было не всё.
Через пару секунд он схватился за голову. Такой резкой вспышкой боли пронзило ее. Будто в череп вогнали кинжал и провернули вдобавок.
Сердце бешено колотилось, а тело мгновенно вспотело.
Бум! Бум! Бум!
Каждый удар сердца сопровождался резкой болью и перехватом дыхания. Зур'дах задыхался. Он свалился на пол, пытаясь унять разрастающуюся боль.
Что это за дерьмо? Что со мной? Что он сделал?
Но скоро кое-что изменилось. Одновременно с этой болью, в мозгу возникла странная пульсирующая точка. Она начала расти.
Что это?
Некоторое время гоблиненок никак не мог понять что это, пока наконец боль внезапно не ушла прочь, а точка застыла неподвижно. Черная, мохнатая точка чужого сознания. Он ощутил в себе что-то инородное. А потом наступило узнавание.
Он узнал это сознание. Это было сознание Прожоры, в котором он уже бывал.
Зур'дах медленно открывал глаза, одновременно внутренне наблюдая за Прожорой как внутри так и снаружи.
Паук заполз обратно на его руку, потому что в конвульсиях боли гоблиненок сбросил его на пол.