- Так ты хочешь, чтобы тебя похвалили и приласкали? - Родвиг вскочил с кресла, и несчастная мебель с грохотом опрокинулась на пол.
- Я хочу выжить! - сорвалась и заорала в ответ, сколько он будет меня отчитывать? Теперь все Остапа понесло - и чтобы Дамис не подох из-за меня. Помыться и поесть. Список желаний окончен на сегодня! Что ещё рассказать?
Все сдаюсь, из меня как будто вместе с криком вышли последние силы. Я тяжело выдохнула и чуть дрожащим голосом спросила.
- Родвиг, ты вызывал меня. Что я опять сделала?
Смотритель вздрогнул. Зарылся руками в свои волосы и прикрыл глаза. Потом выпрямился и спокойно ответил.
- Неважно. Почему из-за тебя? Ты поэтому тащила Дамиса с арены на себе?
- На меня напали двое. Это был уже третий поединок, хотя даже если и первый, я бы все равно не справилась. Дамис вмешался и взял одного на себя. Потом раздался горн. Но его ранили. Я утащила его оттуда, потом нагрузила помощниц. Сейчас он у себя в комнате, с женой. Мы сделали что могли. Но я не врач. Понятия не имею поможет ли это ему.
- Какое тебе до него дело?
- Серьезно? Ты вообще слушал? - я нервно рассмеялась - Знаешь, у вас здесь помойка, а не мир. С полным отсутствием морали. Дамис - один из четырёх гребанных людей, кто отнесся ко мне по-человечески и не видел во мне ходячую подстилку. Он мой друг. На словах, а судя по тому, что он пришёл спасти мою шкуру, то и на деле. Мне нужно было бросить его истекать кровью на арене?
- Так поступил бы любой.
- Значит мы в очередной раз выясняем, что я не любой и не любая.
- В очередной раз. Есть хоть что-то, что ты сделала бы как нормальная женщина?
- Это ваши-то женщины нормальные? - у меня даже сил злиться не осталось - вот эти запуганные, бесправные создания? Предел мечтаний, которых это найти самца посильнее, чтобы продать себя подороже!
- Никто себя не продаёт! Что вообще плохого в том, что мужчина заботится о женщине? Опекает ее, оберегает!
- Только у вас в довесок идёт принятие всех решений, отсутствие права голоса. Родвиг, я не понимаю, чего ты хочешь от меня? Это ваш мир, вам в нем жить. Я не должна его принимать или понимать.
- Но почему?
- Потому что никогда не соглашусь быть бесправной тенью. Место, которой в койке.
- Уж лучше рисковать своей собственной жизнью?
- Так делаете и вы, мужчины. Так делает любой свободный человек. Принимает решение и отвечает за свой выбор.
- Хорошо, а оставшиеся трое? Ради них ты бы тоже стала так подставляться?
- Не знаю. Да, наверное. В любом случае, я бы их не бросила.
- И кому же это так повезло?
- Таша, Ксана, Фарлес, - мне скрывать было нечего. Только видно лучше бы я промолчала.
- Помощницы и Яростный? - сквозь зубы выплюнул Родвиг и вдруг сорвался на крик - Вон! Пошла вон, Саша!
Я устала пытаться понять этого мужчину. Устала от этого мира. Устала от количества событий, происходящих в секунду. Мне за ними не угнаться. Развернулась и просто поплелась вон. Такая я послушная сегодня, аж бесит.
- И если ты забыла, то ты не свободный человек, - раздался мне в спину бесстрастный голос смотрителя - ты, долговая рабыня. Фактически моя собственность, ещё на 8 поединков.
Я ошарашенно обернулась на мужчину, пытаясь понять, что происходит. Что же черт возьми с ним происходит? А он стоял скрестив руки, щурясь на меня сверху вниз и продолжил, также ровно и безжизненно разрывать пропасть между нами.
- И я запрещаю тебе выносить с арены раненых. Запрещаю задирать бойцов и давать им повод объединяться против тебя. Запрещаю даже думать о том, чтобы мстить Гингу или Твику. Поняла?
Меня будто по щекам отхлестали. О чем я только думала? Боже, как меня угораздило влюбиться в этого надменного, самовлюбленного шовиниста. Можно, конечно, и дальше делать вид, что он просто красавчик, вот я теряюсь в его присутствии. Но это не объясняет той дыры в груди, что он сейчас пробил. Нет, этот мужчина мне нужен. Он мне важен. Мне хотелось быть ему ровней. Я желала быть с ним. Но не на одну ночь, а на каждую. А это возможно только с любимым. С тем кого уважают и ценят. Мужчина, стоящий передо мной, уважал только силу и ценил только деньги, судя по всему. Женщины лишь для услады и послушания. А я так и вовсе, просто собственность. Меня жгло изнутри, как будто раскалёнными щипцами тянули. Глаза наполнились слезами, но я не доставлю ему такого удовольствия.
- Будут ещё какие-то указания смотритель Вайлари?
- Можешь идти.
Родвиг
Она развернулась и ушла. Еле передвигается. Вся побитая, полураздетая, в крови. Но такая же гордая и недоступная. В этой нательной маечке. Тонкой, почти прозрачной. Да у меня в глазах потемнело, когда она только вошла. И ее так кто-то видел! Кто-то кроме МЕНЯ! Кожу, такую гладкую и мягкую, тонкие плечи, небольшие груди, едва заметные вершины сосков. Я стискивал зубы и сжимал кулаки до хруста. В голове шумело, а в паху предательски ныло. Пусть уходит, пусть катится! Иначе я за себя не ручаюсь.