— Все это очень интересно, но зачем им понадобился я и почему они у меня пытались узнать про Зеленое пламя?
— Зеленое пламя пытается свергнуть императора. Это значит, что по их мнению Зеленое пламя хочет создать свой порядок, в котором им двоим психопатам не будет места. Они кормятся разрухой и слабостью империи. И чем дольше император просидит на своем месте, тем сильнее они пустят корни в Столице. А тебя они пытали, потому что захватить человека из Зеленого пламени крайне тяжело, а тебя они видели на подпольных играх и услышали, как ты обсуждал с Малентой встречу с их представителем.
— Из-за простого обсуждения они готовы были меня убить?
— Они готовы убивать даже без причины. А за информацию о Зеленом пламени они готовы весь город перевернуть с ног на голову.
— И что мне теперь делать?
— Не знаю, — Малика нахмурила брови, пытаясь осмысленно подумать над моим вопросом. — В лудус они, вроде, как не суются, потому что у них какой-то договор с распорядителями игр. Я думаю, что тебе нужно пока забыть о Зеленом пламени. Сражайся на арене, побеждай. Главное, следуй правилам господина, чтобы больше не попадать в подобные передряги. Заставь господина снова тебе доверять.
— Снова? Как будто он мне раньше доверял, как-то больше, чем другим.
— Он тебя приглашал к себе в кабинет. На сколько я знаю, это о многом говорит в отношении господина и гладиатора. А сейчас ты подставил его, из-за чего господин был еще больше зол.
— Считаешь, что я слишком рано начал идти к своей цели?
— Нет, я считаю, что нужно подстраиваться под обстоятельства. А нынешнее твое положение подходит под значение слова «подстраиваться».
Мне было приятно, когда Малика проявляла ко мне заботу. Это выглядело так тепло и мило. Но я знал, что все действия Малики не из-за доброты душевной, а потому что я – инструмент, в ее руках. Она мной играет так, как ей надо, подбирая нужные слова, чтобы направлять меня и мотивировать. Я все понимаю.
— А как же твоя цель? Твой поиск дроу из Зеленого пламени? Может подождать или ты пока сама будешь заниматься этим делом?
— За мое дело не переживай. Даже не думай о нем и никогда его не упоминай, будто его и не существует. Я давно научилась подстраиваться под обстоятельства, поэтому я просто воспользуюсь всем, что мы с тобой делаем, в нужный час так, как мне надо.
— Этого я и боюсь. Не будет ли так, что все, что мы с тобой сделали ты просто уничтожишь ради достижения своей цели?
— Разве ты не будешь готов поступить точно также ради убийства императора? Разве не это же ты говорил Гордону сегодня за ужином?
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю все, что здесь происходит в любое время дня и ночи. Пора бы тебе уже привыкнуть к этому. Я научилась быть тем, кем я сейчас являюсь, поэтому мои глаза видят лучше, мои уши слышат больше, а пальцы осязают естественнее.
Я хотел было ответить этой наглой дроу, что она себя немного переоценивает, ведь у нас у всех здесь новые тела, но задумался о том, что вдруг Малика не перерождалась, а прилетела сюда и сейчас она в своем родном теле? Выглядит, как жульничество. Но с другой стороны, с ее-то профессией остаться без единого шрама было бы крайне тяжело. Я видел ее голой, когда нас только привели в лудус. Нас всех вымыли в общей бане, поэтому я видел каждого новичка в их естественном виде и ни у кого не было ни единого шрама.
Мои размышления прервал стук. Дверь открылась и в нее вошел Руша. Он сразу начал улыбаться, будто придумал грандиозную шутку.
— Надо же, — протяжно процедил он сквозь зубы. — Только закончилась одна эльфийка, как тут же нашел себе другую. Это какой-то фетиш у тебя уже.
— Я не эльфийка! — воспротивилась Малика.
— Чего тебе нужно? — я спрашивал грубо и торопливо, чтобы он побыстрее ушел из моей комнаты и не развешивал свои уши.
— Распорядители игр в наказание господину потребовали, чтобы одна двойка из его людей бились друг с другом и эти двое, это вы. Так выпал жребий.
— Кто выбирал это? Господин?
— Внимательнее меня слушай – это выбрали распорядители игр. Они наугад ткнули пальцем в двух виноватых в драке гладиаторов и попали на вас двоих.
— И что нам теперь делать? Что вообще делать в таких случаях?
— На моей памяти, всего однажды бойцы из одного дома сражались друг против друга. Одного из них убили, а второму повредили ногу. Сделай что-нибудь из этого.
Я не мог поверить своим ушам, что господин согласился на подобное. Выходит, Клаус был прав, когда говорил, что нельзя сближаться с другими гладиаторами, потому что они могут предать?! А считается ли предательством, если я убью Малику на арене? Я не хочу, чтобы обе эльфийки погибли из-за меня.