Очнувшись, с трудом открыл глаза: он лежал на самом краю той же поляны в окружении вооружённых людей. Видимо, старший из них, держа в руках копьё и щит, презрительно плюнул в сторону Виктора: «Это лазутчик из орды, убейте его!». Бессилие и пелена перед глазами Виктора слетела вмиг. Он быстро вскочил на ноги, и скинул с головы подшлемник и очки: «Эй, мужики, да свой я, свой!». Поднятое рядом стоящим с ним воином, копьё медленно опустилось к земле.
- Свой говоришь? – густым басом спросил старший. – А чем докажешь?
Макаренко на секунду задумался: он понял, что попал во время осады города отрядом «Золотой орды». Теперь от его знания истории зависела сама жизнь. Виктор стал лихорадочно вспоминать, что он на своих занятиях рассказывал бойцам: «Это город воинской славы русского оружия. Он один из немногих стал на пути продвижения «Золотой орды». Как кость в горле, застрял у великого хана. Только предательство граничащего с ним посёлка помогло монголо-татарам взять этот героический город. Посёлок предателей после этого так и назвали – Дешёвки». Майор схватился за этот факт:
- Я наш лазутчик, добрался сюда из Дешевок, они хотят пропустить бойцов орды со своей стороны! Надо срочно что-то делать!
- Да что ты мелешь? – взревел командир отряда. – Какие такие Дешёвки? У нас отродясь такой деревни под крепостью не было!
Макаренко начал лихорадочно вспоминать: «Так это…, эту деревню так назовут позже, а сейчас она «Поганкино». Старший кивнул головой: «Эту знаем, люди ведали, что народ там с гнильцой, помогают монголам провиантом. Могут пойти и на предательство. Суки конченные! А с чего ты знаешь, что её потом Дешёвками назовут?». Виктор пожал плечами: «Знаю, вижу так…». Старший прищурился: «Ведун что ли? Тогда скажи, кто в этой битве за город победит?». Виктору показалось, что от этого ответа сейчас зависит его жизнь, но соврать он не смог: «Гнилой народ из Поганкино пустит врага в крепость. В этом бою много ляжет и наших и монголов, но мы не устоим против их числа. Позднее, город снова станет нашим…». Окружающий его отряд выслушал это предсказание молча. Командир, улыбнувшись, хлопнул своей мощной рукой по его плечу:
- Теперь вижу, что наш, лазутчик не решился бы сказать нам правду! Пойдёшь с нами биться за землю русскую?
Он сам протянул ему копьё и щит. Майор решительно взял это в руки: «Пойду!». По команде старшего отряда они двинулись в путь. Тихо ступая, стараясь не шуметь, вышли в тыл вражеского отряда. Для него это было полной неожиданностью. В ход пошёл весь арсенал оружия: от колющего и рубящего, до метательного. Небольшой отряд русских воинов действовал тактически выверено. Стрелы, выпущенные из туго натянутых луков, разили врага на приличном расстоянии, а пехотная часть отряда уже вовсю колола врага копьями и рубила мечами и топорами. Фактор неожиданности и паника в стане врага стали большими помощниками нападающих. Враг уже был морально сломлен, но отчаянно боролся за свою жизнь. Бойцы дрались «по колено» в крови. Зелёная трава под их ногами стала пятнисто-красной. Виктор лично, и как-то неожиданно для себя, убил одного врага. Майора удивило, как легко наконечник копья пробил кольчугу монгола. Его полные ужаса глаза выражали неподдельный страх и недоумение одновременно. В голове Виктора совсем не к месту пронеслась мысль про «эффект бабочки»: «Если я сейчас погибну, то мой мир может неузнаваемо измениться?». Полученный им удар по плечу сзади пронзил всё тело парализующей болью. Сквозь пелену перед глазами, он чувствовал, что находится на грани потери сознания, горячая липкая кровь медленно обволакивала его грудь и руку. Земля, пошатнувшись под ним, остановилась у самых глаз…