Малов, как и предполагал Стрижак-Васильев, воспринял сказанное весьма настороженно.
- Три дня назад, - сказал он, - Сыровой заверил Косминского, что чешское командование не изменит своих позиций. У нас нет оснований сомневаться в этом заявлении.
- А три недели назад он в том же заверял Колчака. И у «Шурика» тоже не было никаких оснований сомневаться в этом заявлении…
Сказав это, Стрижак-Васильев понял, что лопатки его противника уже коснулись ковра…
«Монах» ласково погладил себя по животу, так же ласково взглянул на собеседника и сказал:
- Ржавчина недоверия, а? На Иркутск надвигается опасность, а мы словно малые дети: спорим, ссоримся… А зачем? Надо учитывать уроки 18-го года… - Он выжидательно посмотрел на Стрижак-Васильева, но тот будто в рот воды набрал. - Мне думается, Лешенька, что наша главная задача - забыть все разногласия…
- Все?
- Все.
- А затем?
- А затем всем истинным социалистам нужно объединиться.
- Ну, истинные социалисты, положим, уже давно объединились, - сказал Стрижак-Васильев и уточнил: - В большевистскую организацию.
- Нас, следовательно, к истинным не причисляешь?
- Не причисляю.
- Чистые и нечистые?
- Что-то в этом роде.
- Тяжело с тобой говорить, Лешенька…
- А это потому, что разговор у нас не конкретен.
- Давай тогда уточним: мы вам предлагали и предлагаем разделить с нами власть…
- Одна половина белая, а другая красная? Власть не яблоко.
- Все или ничего?
- Ну, «или», пожалуй, ни к чему, - рассудительно сказал Стрижак-Васильев. - Просто - все.
- А не много ли будет, не подавитесь?
- Нет, не много, в самый раз. И выхода у вас иного нет. Хочешь - не хочешь, а отдавать придется. Настроение масс тебе известно не хуже, чем мне: массы за Советскую власть. А когда мы опубликуем «вранье» Балясного, то тяга к Советам еще более усилится… Настроение гарнизона тебе тоже известно, а о численности рабоче-крестьянских дружин и партизанских отрядов я могу тебе, если хочешь, рассказать… По секрету, конечно.
- Таким образом, насколько я понял, мы должны отдать вам власть и ничего не получить взамен?
- Почему же ничего? - усмехнулся Стрижак-Васильев, вспомнив рассуждения Малова о Форде. - Во сколько Форд оценивает, по твоим подсчетам, благоразумие? Кажется, всего в два доллара? Большевики щедрей. Учитывая заслуги эсеров перед революцией во время этого переворота в Иркутске, мы их благоразумие оплатим по самой высокой таксе…
- По какой же, разреши полюбопытствовать?
- Мы вам гарантируем личную безопасность и возможность покинуть Иркутск…
Глазки Малова превратились в две узкие щели.
- Как это называется, Лешенька, на языке большевиков?
- Диктатурой пролетариата, Сережа.
- Понятно.
- Это самое главное - чтобы все было понятно.
Малов играл брелоком на золотой цепочке часов. Спросил:
- Когда же вы хотите получить ответ?
- От тебя сейчас, а от Политцентра - завтра днем.
- Торопитесь…
- Каппель тоже.
- Сейчас наша делегация ведет переговоры с Реввоенсоветом Пятой армии…
- Знаю, но мы не имеем возможности дожидаться окончания переговоров. Кроме того, учти, что награждается лишь своевременное благоразумие. Через день гарантия аннулируется… Итак?
- Если кто-либо из членов Политцентра захочет эмигрировать из России, он сможет это осуществить?
- Да. Во всяком случае, мы препятствовать этому не будем.
Малов оттянул бант галстука.
- Я всегда считал, Лешенька, что при наличии доброй воли с обеих сторон можно обо всем договориться…
- Итак?
- Меня лично ты уже убедил, а я постараюсь убедить товарищей…
Когда Стрижак-Васильев уходил, Малов проводил его до конца коридора и, пожелав приятных сновидений, попросил передать привет «Шурику».
Стрижак-Васильев усмехнулся: кажется, за время их беседы «Монах» проникся к Колчаку симпатией… Что ж, в этом была своя логика…
На следующий день утром Политцентр обсуждал вопрос об отказе от власти, а вечером Стрижак-Васильев положил на стол Ширямова проект «Декларации советских организаций». В нем говорилось, что «Политический центр не имеет опоры в массах и состоит из представителей таких партийных группировок, программные требования которых не отвечают классовым интересам пролетариата и трудового крестьянства. …Политический центр, лишенный поддержки низов, не желающих идти под лозунгом Учредительного собрания, не способен к решительной борьбе с реакцией, идущей как с востока, так и с запада в виде семеновских и каппелевских банд…