Накануне восстания контрразведкой в доме № 98 по Плотниковской улице было арестовано 38 человек, а затем еще 43 в домике Соничева на Красноярской. Это было руководящее ядро восстания во Втором районе note 33 .
Решив, что контрразведке все известно, Центральный военно-революционный штаб дал указание об отмене выступления. Но в районы об этом было сообщено с опозданием, и восстание началось… В самом городе была разоружена охрана тюрьмы и выпущено на свободу 215 политических заключенных, захвачен авторемонтный завод. Но не получив поддержки, рабочие и солдаты вынуждены были сложить оружие. В Куломзине об этом не знали. Восставшие рабочие станции принудили железнодорожную охрану и чешский батальон сдать оружие. К утру власть в Куломзине почти полностью перешла к большевикам.
Между тем, подавив сопротивление разрозненных групп в самом Омске, белогвардейцы направили в Куломзино отряд контрразведчиков под командованием бывшего полицмейстера Вены полковника Зайчека, казачью сотню, несколько рот пехоты и артиллерию. Восстание в Куломзине, так же как и в Омске, было подавлено. На станцию прибыли вице-директор департамента милиции Траутман и начальник управления государственной охраны Руссианов.
Началась кровавая и жестокая расправа…
Сразу же после нападения на тюрьму колчаковцы объявили, что те политические заключенные, которые добровольно вернутся обратно и зарегистрируются в тюремной конторе, могут рассчитывать на снисхождение властей…
Первыми и, кажется, единственными вернулись в тюрьму арестованные на всякий случай после переворота эсеры - члены Учредительного собрания. Они же первыми и были расстреляны.
Их трупы обнаружили 22 декабря на берегу Иртыша. Восемь исколотых штыками трупов…
Колчак, который после ареста «лояльных учредиловцев» ставил перед министром юстиции вопрос об их освобождении, узнал о расстреле от председателя «совета министров» Вологодского. Адмирал в тот же день поручил своему главному военному прокурору полковнику Кузнецову расследовать происшедшее и привлечь виновных к ответственности.
Алексеевский. К чему пришло военно-судебное следствие?
Колчак. Кузнецову так и не удалось выяснить. Он выяснил факт и лиц, которые участвовали в этом деле, но выяснить, кем была поставлена эта задача, установить, от кого исходило это распоряжение, не удалось…
Попов. Упоминали ли вам фамилию Рубцова?
Колчак. Я знаю, что Рубцов принимал какое-то участие в исполнении приговоров суда…
Попов. Это по документам. Он не исполнял приговора, потому что приговора тогда не было. Он явился (в тюрьму) с определенным требованием нескольких лиц: Девятова, Кириенко, меня и других. Девятое и Кириенко были присоединены к партии в сорок пять рабочих, и все они в Загородной роще были расстреляны, а Бартошевский увел других.
Колчак. Против Рубцова обвинения в расстреле не было, а было обвинение в отношении Бартошевского.
Попов. Что касается Бартошевского, то после того, как Кириенко и Девятое были уведены, он выбрал восемь человек, не подлежащих военно-полевому суду, и тут же, по данным дознания Кузнецова, были выданы еще пять человек, осужденных к бессрочной каторге, - и они все были расстреляны на берегу Иртыша… Бартошевский был почему-то освобожден, как благонадежный человек, под надзор Красильникова…
Колчак. Мне это неизвестно…
Попов. Знаете ли вы, что Рубцов и Бартошевский ссылались на личное ваше распоряжение?
Колчак. Да, Кузнецов мне об этом докладывал.
Попов (любезно и иронически). Разрешите мне занести в протокол, что вам это было известно от Кузнецова.
Колчак(поспешно). Я, конечно, таких распоряжений не мог давать.
Попов. О роли Рубцова вы ничего не знали?
………………………………………………………………………………………………………….
Колчак. Нет, я считал, что это дело Бартошевского и что Рубцов в этом расстреле не участвовал. Потом я узнал, что и Рубцов и Бартошевский фигурируют в этом деле.
Денике. Но вы сейчас изволили сказать, что вы о Рубцове ничего не знали.
Колчак. Я докладывал хронологически, как это дело мне представлялось, а следственный материал мне известен, как и вам…
Алексеевский. Раз вы назначили главного военного прокурора для расследования, вы видели в этом преступление. Но это преступление должно было в известной степени бросать подозрение и на прямых начальников этих двух лиц. Не возникло ли у вас сомнений по отношению к начальникам этих двух офицеров?
Колчак. У меня была высокая температура, я был болен и еле дышал, и мне в это время входить в такие тонкости и разговаривать было трудно. Я тогда говорить не мог и только выслушивал доклады…