Он испытующе посмотрел в мои глаза.
— Исигуро должен был отпустить Троя на отдых. Его поселили в каюты пилотов, здесь на верхней палубе, — произнёс Санти холодным голосом. — Иди играй, если ещё не наигралась.
Я вышла из каюты со смешанными чувствами, больше находиться в пристанище Карлоса не было сил. Да и Сантьяго своими словами зародил в душе неприятные сомнения.
В наших повстанческих кругах почти все отношения — поцелуи и секс по углам. Почти никто ни с кем не жил, просто потому что негде было. В казармах, что ли?. Семья? Дети? Это только Сантьяго взбрендило надеть мне кольцо на палец, и я никогда не понимала зачем. Да, мы, конечно, мечтали с ним построить дом у реки, но… ничего же в итоге не построили.
Пройдя по коридору, я добралась до каюты пилотов. Открыла гермодверь и вошла. Никого не было. Стояли три кровати, каждая с небольшой тумбочкой. На одной из них лежала футболка Троя. Точнее изначально она принадлежала Матео, а потом я попросила её одолжить. Простая серая.
Я встала у тумбочки, потрогала футболку. Прижала её к щеке и поняла, насколько я соскучилась. Интересно, где же сам Трой? По пояс голый. Прислушавшись, я поняла, что мерный шум генератора пара доносится из душевой.
Ах, вот куда подевался мой принц. Я ухмыльнулась. Сняла с себя комбинезон, оставшись только в нижнем белье. Тихонько прокралась в душевую. Там располагались две кабинки, гудение генератора доносилось от левой. Между потолком и верхом кабинок было сантиметров тридцать. Что ж, впереди ждала очередная диверсионная операция! Не знаю, почему, но меня буквально распирало от радости, от предвкушения встречи. От сюрприза, который я сейчас сделаю Трою.
Я подпрыгнула, схватилась за край соседней кабинки. Забралась наверх и протиснулась в узкую щель, прижимаясь к стене, и перебралась к той кабинке, где мылся Трой. Я увидела его…
Он стоял ко мне спиной абсолютно голый. Пар окутывал его так, что я видела лишь очертания спины и ног. Но по долговязой фигуре я сразу поняла, что это Трой. На секунду стало страшно. А вдруг он будет не рад меня видеть? Но нет, как же он и не будет рад мне? Вспомнилось, как он обнимал меня вчера в кладовке. А как приятно будет прикоснуться друг к другу кожа к коже… Конечно, он смутится, но я специально не стала снимать бельё, чтобы он не смутился слишком сильно. В конце концов, если отношения развиваются медленно, почему бы их не ускорить. И я тихонько, как мышь, скользнула вниз.
Трой всё так же стоял спиной, ничего не слыша. Теперь я лучше видела его. Влажно блестела линия плеч, мышцы вдоль позвоночника, ложбинка разделяющая ягодицы. Можно было протянуть руку и коснуться.
Я погладила пальцами его плечо. Он вздрогнул и замер.
— А если бы это был враг? — сказала я и провела ладонью линию до его предплечья по влажной коже. — Ты очень беспечен…
— Принс, ты не должна здесь быть, — он обернулся на меня через плечо, и его голос звучал строго. — Это неприлично…
Стало не по себе от его слов, я убрала руку.
— Просто соскучилась и подумала, что ты будешь рад, — я сдавленно улыбнулась, глядя ему в шею, так как поворачиваться ко мне он не спешил.
По краю сознания промелькнули слова Санти: «Вы слишком разные». Но я отмахнулась от них в ожидании, что Трой обернётся.
— Я был бы рад встретиться с тобой в одежде… — недовольно продолжил Трой.
— Ты стесняешься? Нет, ты, конечно, не огромный, но мне нравится твоя спина, да и зад у тебя ничего. Спереди пока рассмотреть не могу, — ответила я, но настроение медленно скатывалось к разочарованию. — Могу тебе спину потереть.
— Не надо, — сказал он, но его голос дрогнул.
— Ладно, пойду тогда, — я выдохнула, в горле собиралась горечь. Совсем не на такой приём я рассчитывала. — Не буду мешать наслаждаться приличиями…
Я развернулась, собираясь снова запрыгнуть на стенку душевой, но Трой взял меня за руку. Немного жёстче, чем он делает это обычно. Но всё равно меня аж дрожь пробила от того, как это было приятно.
Трой посмотрел всё так же из-за плеча, наши взгляды встретились. Насколько возможно было разглядеть его глаза, мне показалось, что в них прятался гнев. Он на меня злился? Злился, что я пришла сюда? Потом в мою руку легла губка.
— Потри, — сказал он.
Я улыбнулась. Строгое лицо Троя вдруг разгладилось, он тоже не смог сдержать улыбки, и тут же отвернулся, смутившись. Да, играть сурового альфа-самца у него получилось недолго. Но мне нравилось, что он такой. Такой мой.
На губку я прыснула немного мыла из автоматической коробочки на стене душевой. Я погладила Троя по спине и провела губкой вдоль позвоночника, он едва заметно напрягся.
— Да не бойся, дыру не протру, — сказала я и провела мыльную линию между его лопаток. Он повел плечами. — Тебе не приятно?
— Приятно, — выдохнул Трой.
Совсем потеряв голову, я прижалась к нему щекой, потёрлась о гладкую влажную кожу.
— Как же я мечтала об этом, — произнесла я невнятно, краешком губ прикасаясь к намыленной спине. — Прости, кажется, дальше я буду тереть тебе спину языком…
Он засмеялся, снова нашёл мою руку и сплёл пальцы.
— Ты голая? — спросил он.
— Нет, но я с удовольствием разденусь, если ты хочешь… Я специально оставила бельё, чтобы твоя тонкая девственная организация не хлопнулась в обморок, — затараторила я.
— Это хорошо, — в его голосе чувствовалась улыбка. — Можешь отвернуться?
Я с трудом оторвалась от его безумно приятной спины, и, не спрашивая отвернулась. Вряд ли он хотел дать мне пинка. Выглядывая из-за плеча, я увидела, что он теперь навис надо мною. Только замер, и лицо его словно окаменело.
— Ах, да, я забыла, у меня-то совсем некрасивая спина, — я поёжилась под внимательным взглядом Троя. — По двадцать ударов за каждую попытку побега… А их штук десять было… Там, должно быть, каша из кожи.
Умом я понимала, что лучше заткнуться, но никак не могла, а Трой вдруг прижался носом к моему уху и поцеловал его край:
— У тебя очень красивая спина, — сказал он шёпотом, и мне вдруг захотелось плакать оттого, как нежно звучали его слова. — Мне просто больно думать о том, что ты пережила.
Его пальцы ласково провели линию по плечу, затем Трой коснулся моей шеи губами. Я не смогла сдержать дурацкий стон. Подалась назад, чтобы ещё сильнее почувствовать сладость. Казалось, ныряю в пропасть, полную тёплого расслабляющего масла. Отдаюсь течению. А ведь это всего лишь поцелуй в шею.
Он прижался ко мне сильнее и всё целовал спину, плечи. Много и сочно, словно сорвался с цепи. Дышал Трой часто, загнанно. Каждый его вздох горел на моей коже. Руки легли мне на живот. Я процедила воздух между сомкнутых губ, чтобы не всхлипнуть. На фоне всей той боли, что я испытывала за последние годы, эта нега сводила с ума.
Ягодицами я почувствовала твёрдость члена. Горячего, напряженного. Он прижимался ко мне, медленно ёрзал по ткани белья, иногда касаясь голой влажной кожи. Возбуждение тонкой щекоткой отзывалось внизу живота.
— Ты моя? — простонал мне на ухо Трой, его сбитое дыхание опалило мочку.
Сомкнув от накатившей волны радости веки, я выронила:
— Конечно, твоя.
Трой не ответил, только прижал меня к себе так, что воздух выбило из груди. Я совсем размякла в его руках, я и правда в эти минуты полностью принадлежала ему. Трой вдруг замер, как-то конвульсивно ещё несколько раз двинул тазом и застонал мне на ухо. Сквозь зубы с рычанием, с оттенком ярости.
На мою ягодицу попала горячая влага. Трой вздрогнул и отстранился от меня, словно в ужасе. Точно одёрнул руку от раскалённого железа.
Ну что ж. Я сглотнула слюну. «Вряд ли он способен хоть на что-то…», — едко вспомнились слова Сантьяго. Если бы четыре года назад такое произошло с любым из моих парней, то я бы подняла его на смех. Потом при каждой встрече бы издевалась.
Я повернулась и посмотрела на Троя. Он отвернулся в угол, как провинившийся мальчик, стыдливо сгорбил плечи и рукой тёр лоб.
— Прости, я тебя испачкал, — через силу выдавил из себя он. — Какой позор.
Вытерев ягодицу губкой, я подошла к нему.