Не ясно, будут ли Винсента обменивать? Прижиться среди нас парень не сможет. Да и он, кажется, даже бесполезнее Троя. Трой хотя бы хороший пилот… мое отдохновение и надежда.
Я вспомнила то странное видение с Карлосом, где сказала ему, что в этом мире меня держит только Трой. Наверняка Карлос из подпространства всё ещё злится. Разочарован. А уж теперь как, когда я не убила Троя после прямого приказа из третьего видео!
Беспокойство стегнуло кнутом по спине. Я резко огляделась по сторонам, словно боялась, что брат смотрит.
«Карлито, надеюсь, ты не против, что я немного порешаю сама. Ты умер, и Трой мне очень нужен», — мысленно оправдывалась я, и вентиляционная система корабля ворчливо зашуршала в ответ.
Впереди виднелась дверь медотсека, и, подходя ближе, я почувствовала нервозность. Ну зачем иду к Матео? Отбой. Наверняка он спит. А я прусь, потому что мне некуда себя деть? Потому что хочется с кем-то поговорить. Потому что внутри слишком много осколков стекла, и они мешают заснуть.
Как некрасиво, что я не зашла к Матео раньше. Точно «неприветливая коза», как он меня называл. Я замерла у двери, задумчиво кусая губы. Потом нажала на кнопку.
Когда створки разъехались, я услышала поступательные поскрипывания. Шагнула за дверь и увидела пустую койку, заглянула за угол. А там… на кушетке Панда, наша медсестра, устроилась сверху на Хиле.
Увидев меня, миниатюрная девушка замерла, наверное, думая, что я решу, будто она просто использует Хила, чтобы сидеть помягче было.
Я издала смешок и нырнула обратно за угол.
— Простите, что помешала, — выпалила я. — Где Матео?
— Пошёл спать в кубрик, — запыхавшимся голосом сказал Хил.
— Поняла, — я улыбнулась. — Вы бы хоть двери закрывали!
Они оба пристыженно захихикали, и я вместе с ними. Всё-таки в этом было что-то живое, что-то теплое. В этой вакханалии у нас находилось время для маленьких радостей. Я не одна такая, кто отвлекался на любовь.
В кубрик, так в кубрик. Я отправилась туда быстрым шагом, не разбирая коридоров. Этот корабль для меня был домом, в котором я знала каждый уголок. В каждом из них засело какое-то приятное воспоминание. Которое теперь откликалось горечью утраты.
Ещё несколько коридоров, и я оказалась у нужной двери. Открыла её. Мерный гул двигателей здесь разбавлялся хором сопения спящих людей. Длинные полосы ламп светили приглушённым желтоватым светом. Я прошла мимо койки Варахи, и та, услышав шум, приоткрыла один глаз, но тут же его закрыла. В конце кубрика, на кровати сидел Матео и о чём-то тихо перешёптывался с Ханом.
— Эй, счастливчик, — подошла я и взъерошила Матео волосы. — Как ты?
Он медленно повернулся ко мне. Его профиль обволакивал золотистый свет.
— Отлично, cabra, — певуче ответил Матео.
Кабра на испанском, как Матео говорил, означало «коза». Мне показалось, что выглядел он не хуже прежнего, кажется, был шрам на скуле, но почти незаметный. Только отсутствующий глаз закрывала тёмная повязка.
— Ничего себе! — я села рядом с Матео. — Доктор Тардис просто золото…
Я вглядывалась в его лицо и вспоминала ту кровавую кашу, что два дня назад была на его месте. Ай да доктор!
— Бриллиант. А ты как? — улыбнулся Матео и обнял меня за плечи, а мой взгляд упал на его беспалую руку.
Он быстро убрал её, но я вернула обратно. Мне стало больно за него.
— Я… — я посмотрела на Хана, который внимательно меня разглядывал. — Честно? Немного разваливаюсь.
— Воспоминания мучают? — спросил тот.
— Скучаешь? — улыбнулся Матео.
— И то, и другое, — я опустила глаза в пол.
Матео приобнял меня сильнее, и я поняла, что мне это очень нужно. Надо было вместо пленного имперца сразу идти к Матео.
— О, вот оно как… — Хан покачал головой. — Так это правда?
Я не ответила. Но было приятно, что в голосе Хана не звучало ни насмешки, ни осуждения.
— Я вчера была счастлива, — слова прозвучали как-то жалко. — Хотя думала, что такого больше в моей жизни быть не может. А теперь боюсь, а вдруг Трой не вернётся? Вдруг погибнет? Знаю, это ужасно глупо. Я не должна…
От собственной откровенности стало страшно, хотелось зажать себе рот рукой. Вздумала дрожать от страха и в этом признаваться!
— Вы что, совесть потеряли? — проворчала Кали через несколько коек от нас. — Потише!
Я слегка удивилась, почему она не сидит с ним рядом. Мне всегда казалось, что Кали, несмотря на показное равнодушие, любила Матео, хотя бы как близкого друга. Это же радость, он вернулся к нам, хотя его могло не стать.
— Ты чего бурчишь? — спросила я, глядя на Кали.
— Спать хочу, — ответила она и прикрыла голову подушкой.
— Всё будет хорошо, Принс, — Матео привлёк моё внимание и снова перешёл на шёпот. — Твой Ромео с Сантьяго. Разведывательная операция. Они только осмотрятся на Линдроузе, насколько я знаю.
— Я знаю, но волнуюсь. Он же… не такой подготовленный, как все остальные.
— Ну, он сумел справиться с вадовцами, спасти меня. Так что не такой уж он неподготовленный. Но, думаю, что Сантьяго в бой бросать Троя не будет, — Матео заглянул мне в глаза.
— Да уж Ромео и Джульетта, — Хан усмехнулся. — Шекспир бы перевернулся в гробу.
— Кто-кто? — переспросила я.
— Да так, книжные персонажи, которые, будучи из враждующих семейств, полюбили друг друга, — ответил Матео.
— У них всё закончилось хорошо? — зачем-то спросила я, и в сердце отозвался колкий страх.
— Э… — Хан с Матео переглянулись.
— Отлично у них всё было, — быстро выпалил Матео.
— Умерли они оба, Принс, так что и тебе не советую надеяться, — раздался из-под подушки голос Кали. — Это только лишняя боль.
Беспокойство снова стегнуло меня плетью.
— Трой~
Мы вызвали станцию, запросили разрешение на посадку. Сантьяго тоже использовал мимикриейтор, потому что пираты знали его в лицо. Девайс убрал ему десяток лет и шрамы, он стал совершенно не устрашающим. Просто самым обычным крупным потомком мексиканцев. Удивительно, какие чудеса творил прогресс! Мимикриейтор с точностью выдавал все нюансы эмоций. Новое лицо Сантьяго имело точно такую же угрюмую мину, как и прежнее.
Когда на наш запрос откликнулись, Сантьяго уверенно изображал из себя контрабандиста фрамия, и, честно, я бы и сам поверил, если бы его не знал.
Мы начали снижаться, и зловеще-мистический флер станции постепенно рассеивался. При приближении в глаза больше бросались ветхость и старость. Семидесятилетняя станция когда-то была имперским аванпостом, но ещё до первого восстания около сорока лет назад имперцы её покинули, потому что она находилась довольно далеко от линии снабжения. Отсюда даже забрали маяк для гиперпрыжков. Но отчаянные отщепенцы — пираты — умудрились создать здесь базу.
Мне было интересно, проводилось ли здесь плановое обслуживание? Не развалится ли эта махина, если вдруг какой-то большой корабль неудачно пристыкуется?
Чёрные с серыми потёртостями листы железа кое-где уже заржавели, на некоторых зубцах-башнях виднелись рваные следы сломов, будто в них неоднократно врезались.
Корабль медленно подплывал к шлюзу внутри кольца-остова. Казалось, что нас сейчас проглотит огромный металлический червь.
Вместе со страхом мою кровь будоражило горячее любопытство, которое бывает, когда попадаешь в новое место, и воображение сходит с ума.
Как там всё устроено? Как пираты живут на этих станциях? Что едят? Сухпайки? Как они проводят время?
Мы влетели в шлюз, попали в чёрное обветшалое нутро червя. Провели там секунд тридцать. Я медленно сбавлял скорость, легонько двигая пальцами по панели управления. Сантьяго со Смартом молча сидели в креслах позади меня.
Уши заложило от перепада давления. Мы вынырнули в просторный ангар, наполненный разными кораблями. Оранжевый свет с потолка мягкими мазками добавлял этой мелкой рухляди какой-то весёлости. Полагаю, что это были суда контрабандистов.
Распорядитель станции назначил нам место «Хрен 3». Да, сектора здесь обозначались не буквами, а целыми словами. Некоторые из секторов, как наш, назывались ругательными.
Когда мы подлетели, то оказалось, что место наполовину занято другим кораблём, который умудрился разместиться так, что занимал не одно, а сразу полтора места.