— Подожди, — Сантьяго задержал на мне взгляд, как будто понял, что что-то не так.
Страшно было, что Сантьяго снова спросит про отца. Произнести вслух «он умер» означало окончательно поставить на нём крест. Принять, что его больше нет. Осталось только разрубленное тело.
Пока я этого не говорю, пока не возвращаюсь к отцу, можно думать, что это всё неправда, что мне привиделось.
Сердце тронуло тепло. Я точно как отец… ну точно же? Он боялся сделать тест, чтобы внести ясность. Я его сын. Он навсегда останется моим отцом.
— Где он? — спросил Сантьяго, как будто понял, что случилось, лишь по одному моему виду.
Я кивнул в сторону корабля, по спине лавиной сошел озноб.
— Мы заберём его на корабль, — сказал Сантьяго, тронув рукой моё плечо. — Завтра попрощаемся, как с одним из нас.
— Он не был одним из вас… — почему-то огрызнулся я, хотя и испытывал благодарность. Наверное, от боли и страха, что ещё немного, и меня прорвёт.
— Зато ты один из нас, — ответил Сантьяго. — Скоро Принс будет здесь. Подожди её. Я разберусь.
— Я должен всё сделать сам, майор, — сказал я.
— Это приказ. Жди Принс, — он грустно улыбнулся.
Я ничего ему не ответил. Он прав. Не потеряют же они голову отца при перевозке, да и какая разница. Теперь она ему не понадобится. Я отвернулся. Слишком сильно боль обессиливала меня. Чтобы успокоиться, я думал о Принс. Нужно держаться. Сантьяго с Тардис ушли к месту, где погиб отец. А я пока не мог.
— Спасибо… — крикнул я им вслед, и голос так постыдно дрогнул, словно у ребёнка.
Тот факт, что Андромаха мёртв и отец отмщен, не приносил облегчения.
Едва я услышал шипение гермодвери, сердце подпрыгнуло. Мрачное освещение ангара будто стало ярче. Живее. Человечнее. Хотя разве может ли такое быть?
Безумный поток мыслей сдерживал безумие эмоций.
Но в ангар вошла не Принс. Я увидел группу людей во главе со Смартом. С досадой выдохнув, я обернулся туда, где Сантьяго аккуратно грузил тело моего отца в корабль.
До меня вдруг дошло. Он позаботился обо мне. Как друг. Всё-таки в этой разведывательной миссии произошло что-то хорошее. Кажется, Сантьяго перестал меня ненавидеть.
Вдруг дверь снова зашипела. И на сей раз между створками я увидел тощую фигурку. Девушку с короткой стрижкой. Она рыскала глазами по ангару в поисках меня. Дыхание сперло от радости.
На ней был чёрный костюм. Какой-то парадный. На груди значок в виде кулака на фоне надписи Вега. Грудь плавно выделялась. Гораздо больше, чем в первые дни нашего знакомства. И я едва не угодил в капкан собственного мелочного желания. Сладкого и дикого. Слишком хорошо помнилось, когда мне было спокойнее всего.
Хотелось залезть Принс под кофту, потрогать мягкую грудь, коснуться обжигающего желанием соска. С трудом я откинул эти мысли.
Принс увидела меня. Нас разделяло примерно метров пятнадцать, но мне показалось, её глаза буквально вспыхнули радостью. Она ринулась ко мне, сорвавшись на бег.
Сердце затрепыхалось от предвкушения. Я подался навстречу, думая, что мы просто обнимемся, но Принс запрыгнула мне на руки, обвив бёдра ногами. Я ошалел от неожиданности, даже отступил на шаг. Она была совсем лёгкая, но прыжок совершила энергичный. Посмотрев на меня, Принс замерла, словно подумала, что сделала что-то неправильно.
В ангаре кроме нас ещё как минимум четыре человека, и прежний я не оценил бы таких проявлений эмоций на людях. Но нынешний крепко прижал её к себе. Жива. Моя чокнутая арестантка.
Несколько секунд мы молча обнимались. Я вдыхал пряный аромат её волос, что действовал на моё сердце, как анестетик. Хотелось, чтобы это длилось вечно, но Принс подняла голову с моего плеча и посмотрела в глаза. И рядом с её лицом я будто воочию увидел лицо отца. Принс появилась в моей жизни, а он ушёл. Неужели это цена, которую я заплатил? Даже не я заплатил. А он.
Она свободна. Она не на каторге, со мной. Тёплая, счастливая в этот миг.
Он мёртв. Хотя был бы жив, если бы я не влез в эту авантюру.
— Всё в порядке? — взволнованно прошептала Принс, очевидно заметив моё смятение.
А я задержал на ней взгляд, смотрел, как она изменилась внешне. Не осталось синяков под глазами, щеки покрылись едва заметным румянцем, глаза светились, в них плескалась нежность ко мне, волосы были мягкие и блестящие. Нет, я не простил бы себе, если проведи она на каторге хотя бы лишний день…
— Что-то случилось? — спросила Принс, попытавшись слезть с меня на землю, но я не отпустил, прижал её за поясницу к себе.
— Ты такая красивая, — я выдохнул ей в ухо. — Я очень боялся за тебя.
Принс поджала плечо так, что оно коснулось моего подбородка.
— Со мной всё хорошо. Паленый виски взорвался в моих руках, но чуток. За тебя я тоже волновалась, — сказала она. — Только ты не ответил на вопрос.
Вот опять. Мне слишком сложно было говорить о смерти отца. Слишком сложно произнести вслух это. Внутри копошилось слишком много вины. Если бы я смог выстрелить, если бы… быстрее расправился с металлической саранчой.
Если бы…
— Прости. Мой отец… — сказал я, разжимая хватку на её пояснице, негласно прося увеличить дистанцию.
Она спустилась на пол, ботинки лязгнули о металл.
— Ранен? — спросила она с надеждой.
— Погиб… — я отвел взгляд.
— Траханная жизнь! — выругалась она и взяла меня за руку, сплетая пальцы. — Где он?
В её глазах проявилась боль. Она не знала отца, но ей было больно за меня?
— Сантьяго погрузил тело на корабль, — еле выдавил из себя я.
— Пойдём в конуру, там наш транспортник, вернемся на Тореадор. Там всё решим, — она крепко сжала мою ладонь. — Жаль, что я не успела с ним познакомиться.
— Что теперь будет со станцией? Люди здесь готовы идти за тобой, — сказал я, пользуясь возможностью уйти от болезненной темы.
— Послезавтра совет конгломерата, там всё и определится. Пока за мной идти не куда. На Броссар нужно лететь маленькой группой.
Броссар. Сейчас это звучало пустым словом. Я ощущал себя потерянным, не знал, как жить с той дырой в груди, что с каждой минутой становилась шире. Тепло между наших рук немного расслабило, и я, наклонившись, поцеловал Принс в висок. Мысль, что мы будем рядом, согревала.
— Сантьяго~
Проснувшись после операции, я первым делом увидел профиль Тардис, её убранные в хвост волосы и чёрную серьгу в ухе.
— Всё пр… — я запнулся, потому что язык плохо слушался. — Всё прошло усепшно? Успешно?
Доктор потрогала мой живот какой-то холодной металлической палочкой. Провела ею продольную линию под пупком. Мягко улыбнулась.
— Да, осложнений не будет, но нужно полежать в капсуле несколько часов для полного восстановления.
Пока она это говорила, я пялился на её губы. Красивая форма. Казались мягкими. Хотелось попробовать их поцеловать. Удивительно, я в последние дни пережил столько перегрузок, стычек, препаратов. Столько всего произошло, а я думаю о губах.
В паху появилось напряжение. И самое неприятное, что одежды на мне не было.
Тардис сделала шаг назад, взяла простыню на соседней койке и укрыла меня.
— У вас странная реакция на наркоз, — улыбнулась она, садясь рядом с моей койкой на стул.
— Это на стресс, — усмехнулся я, надеясь, чтобы эта реакция не станет топорщить простыню. — Почему вы не сняли серёжку?
— Хотела вас попросить, — вдруг как-то томно сказала она.
Мне стало жарковато. И немного странно. Она? Такая вся недоступная и строгая. Попросить кого-то коснуться.
Тардис порывисто подвинула ко мне голову, наклонилась. Была близко ровно секунду, а потом отстранилась и закрыла лицо руками.
— Простите, — смущённо процедила Тардис. — У меня просто есть проблема…
— Какая? — опешил я.
— Я три года была на терапии, которая подавляла мои … желания… — она выдохнула, закусила нижнюю губу. — Теперь её нет, и я… просто в буре этих гормонов. Простите. А тут вы… голый и мускулистый, пялитесь на меня, у вас эрекция. Попрошу Хила вами заняться, майор.
— Сантьяго, — поправил её я. — Не надо. Давайте сниму серëжку, доктор Тардис.