«Да».
Не медля, чтобы лишние мысли не сбили меня с пути, я решительно положил ладонь на камень. Раздался скрежет. Жуткий просто.
Кажется, пол задрожал. Камень, на котором лежала моя рука, стал горячим, судя по показаниям сенсоров скафандра, и засветился фиолетово-синим светом. Сначала мне показалось, что у меня галлюцинации, но моргнув, я убедился в том, что вижу, то что вижу.
Очертания камней изменились, из сваленной груды они превратились в одну сплошную тонкую поверхность, подвешенную в воздухе. Её покрывали чёрные переливчатые чешуйки, как на хрупких крыльях бабочки. Насколько же красиво, настолько же и чужеродно. В животе образовался ледяной ком.
С камня начала подниматься какая-то чёрная с фиолетовым отблеском пыльца, обволакивая мою руку и будто примагничивая к поверхности. Я не мог убрать ладонь. Шипение разнеслось по коридору. Звук, казалось бы, залезал под кожу тысячами мелких червей. Сердце трепыхалось где-то в горле.
«Тот, кто отринет своё я, тот и войдёт, чтобы управлять»
Я разобрал в шипении смысл. Отринет своё я? Что это значит?
Со мною происходило что-то, что я не мог осмыслить и передать словами. Темный мир Броссара завертелся передо мною с невероятной скоростью. От головокружения я припал на одно колено перед этой инопланетной… консолью.
Стена затрещала, следом раздался скрежет камней и гул. Взглянув вперед, я увидел, что коридор больше не был глухим, а вел куда-то дальше. Пыльца рассеялась, освобождая мою руку.
«Система тебя пропустила», — пришло сообщение от Коня.
Да! Может быть, всё будет просто? Я сейчас войду туда. Я несмело заглянул в с виду громадное пустое помещение, но там в глубине, казалось, мигали какие-то огоньки панелей с кнопками. Значит, я войду, нажму пару кнопок, сектор закроется, и я сразу выйду. Быстренько заберу Матео, вернусь к Принс…
Конь отчего-то моего позитивного настроя не разделял. Прижался к моим ногам, не решаясь заходить первым в открывшееся пространство. Я его, конечно, же понимал. Но сделал шаг вперёд, мариноваться и трусить уже некогда.
Меня ослепила яркая вспышка, окатило странным теплом и снова зазвучало шипение. Каменные двери за нами со скрежетом сомкнулись.
«Сканирование исходной формы выполнено» — такой смысл был в этом шипении.
Какое сканирование исходной формы? Я исходная форма? Будет ещё какая-то?
«Опасное искривление пространства», — пока я медлил, сбитый с толку, пришло оповещение от нейросети.
В первую секунду я его даже не осознал. Раньше такого оповещения никогда не приходило. Ну разве может пространство опасно искривляться на планете, станции или корабле? В гиперпрыжке может, рядом со звездой может, но это уже бортовой компьютер просчитывает.
А здесь, на небольшом спутнике небольшой планеты разве может такое быть?
И только я сделал ешё один шаг вперёд, как ощутил, что падаю. Как с обрыва. Хотя я точно знал, что никакого обрыва не было, да и прямо сейчас видел перед собою пол в синеватой дымке. Да и стоял я на нём обеими ступнями.
А при этом падал. Вместе с полом? Сердце ухнуло куда-то вниз и билось, как бешенное. Грудную клетку сжало. Я не мог вздохнуть.
«Немедленно покиньте зону искривления пространства. Уровень гравитации 1.52 × 10¹² м/с² несовместим с жизнью».
Ч-что? Гравитация, как в чёрной дыре у горизонта событий? Не успел я подумать об этом, как меня пронзила боль в пальцах ног, стопах и коленях, и она поднималась всё выше и выше. Становилась всё сильнее и сильнее.
«Конь… что происходит?»
«Переход в другое из….», — сообщение от Коня пришло не полностью.
Тянущая боль терзала всё моё тело. Я почувствовал один внутренний хлопок, потом другой. Я закричал! Мой крик получился немым. Беспомощным. Я просто беззвучно разевал рот.
Снова что-то хлопнуло внутри, вызывая волну ужаса. Это разрывались мои связки?!
Я затрепыхался, но как-то инстинктивно по-животному. И естественно, даже не сдвинулся с места. Ничто не покинет чёрную дыру! Причем здесь этой черной дыры даже было не видно. Я переставал чувствовать пальцы ног, вместо них пульсировало что-то обжигающее. Я краем глаза видел, или мне мерещилось, что материя, из которой состоят мои ступни, тонкими красными полосами течёт к центру зала и просачивается сквозь пол. Как? Что это такое?!
Я покрылся испариной от утробного телесного страха. Бросил случайный взгляд на Коня, который успел проползти чуть дальше в помещение. Он застыл в одной позе, железные пластины на его спинке вытягивались и отрывались ноги. Это было чудовищное, потустороннее зрелище просто.
По моим пылающим от боли ногам, медленно потекло что-то горячее. Боль стала резче и оглушительнее. Кровь. Кровь от разрывов на коже.
И только сейчас до меня стало доходить. Я здесь умру. Умру. Умру уже скоро? От боли почему-то малодушно хотелось поскорее.
Не знаю, сколько проходило времени, мой рассудок буксовал в медленно нарастающей пекучей боли. Колени горели, и раз, раздался щелчок, затем второй. Щелчки внутри моего тела. В коленях. Суставы ломались от натяжения?
Что это такое? Как выбраться? Как бы я не пытался барахтался, не мог пошевелиться.
«Это спагеттификация», — пришло сообщение от Коня, и только оно пришло, как я увидел, что нет больше моего робота. Есть только куча разрозненных, вытянутых, как спагетти, деталей, концы которых просачиваются сквозь пол. Твою мать! Траханные звез-з-ды. Бесполезное рыдание сотрясло мою грудную клетку.
Если это переход в другое измерение, то моё тело тоже не перенесет его. Я как бы зайду за горизонт событий черной дыры?
А значит, я точно не вернусь. Так. Ну я же знал. Знал… Ну почему так больно. Почему сердце так стучит? Я знал!!!
Знал. Я к этому шел. И вот моя Голгофа — превращение в спагетти?
С губ сорвался нервный беззвучный смешок вместе с утробным всхлипом. Как я сейчас жалок, умирая.
Принс. Принс! Принс… я мысленно обратился к ней. Мне было очень страшно, но страшно не просто умереть, страшно, что я больше не увижусь с ней. Что бы там дальше ни было, какая со мною произойдет трансформация, я больше никогда не возьму её за руку… У меня больше не будет тела, чтобы обнимать её, чтобы целовать, чтобы заниматься сексом. Чтобы взять на руки своего ребенка…
Это был такой пронзительный, такой мучительный страх. Я скулил, шепча имя любимой. Я не знал, блокировал ли сейчас этот энерианен мою связь с Принс, просто пытался дотянуться до неё.
Внезапно ощутил в своей ладони её ладонь. Ощутил это божественное чувство, когда сплетались наши пальцы.
Я стал успокаиваться, отдаваться морю боли, которая из резкой становилась плавной. Я к ней привыкал. Растворялся в ней. Утекал в неё, теряя связь с телом.
Всё, что оставалось, это сплетение наших пальцев, это тепло между ладонями.
Чтобы со мною ни происходило, я знал, для чего я здесь. Для чего я всё это делаю. И если мне нужно умереть физически, чтобы закрыть сектор — я это сделаю.
Ещё какое-то неопределенное время я что-то думал, что-то чувствовал, а затем просто исчез слившись с окружающим пространством.
Только мельком заметил со стороны, что то, что было моим телом — превратилось в мясокостные кровавые спагетти, которые просачивались сквозь пол в центре зала. В середину неизвестно чего. Я улетал туда же.
3112
Когда я прилегла на пять минут, чтобы перевести дух перед присягой наших воинов, мне приснился Трой. Он взял меня за руку. Между нашими ладонями было так тепло. Меня обуяла радость. И вдруг посреди этой счастливой картины я почувствовала, что у меня ноги вытягиваются, колени выходят из суставов. Рвутся связки. Я закричала.
И тут же проснулась, тяжело дыша. Я не знаю, что это было за чувство, но оно говорило, что Трою очень плохо.
— Всё в порядке? — я услышала обеспокоенный голос Алисии.
— С Троем что-то… что-то происходит, ему больно, — по моим щекам потекли слезы. Потому что сердце разрывалось.
Будто оно ощущало то, чего я ещё не знала. Не успела осознать.
— Он с тобой говорил? — спросила Алисия.
— Нет, но я… он… как будто соединялся со мною по этой связи, просто ничего не мог сказать… — я вытирала пальцами пылающие от горячих слез щеки.
Мне же нельзя плакать. Скоро будет присяга, я должна держаться. Должна показывать гребанные мужество и решимость.
— Ты думаешь, он ранен?
— Думаю, да. Похоже, — мне все никак не удавалось собрать мысли в кучу, меня изнутри выворачивало от… страха, печали и чувства утраты, но я их отгоняла. — Похоже. Красотка?