— Тебе неудобно, ты крутишься, а я… ну подумаешь, кровать, выглядит она мягкой, — Принс поцеловала моё плечо. — Прости, пожалуйста, я эгоистка с закидонами. Давай на кровать?
Она села, простынь слетела с груди, мой изголодавшийся взгляд приклеился к крупным соскам. Я тоже моментально принял горизонтальное положение и протянул ладонь, обхватывая грудь Принс. Невероятно. По телу разлилась тягучая истома.
Принс издала тихий ноющий стон. Подалась ко мне. Я поцеловал её в губы, встал и приподнял её, укладывая на кровать.
— Как спина? — спросил я, наклоняясь к уху Принс.
— Не болит больше, — прошептала она с благодарностью, и я осторожно отлепил медицинский щелк от её кожи.
— Ты не представляешь, как я рад, что ты проснулась, — я покрыл поцелуями её ключицы, уткнулся носом в грудь.
— Слушай, может, мне стоит помыться, — пробубнила Принс, когда я захватывал ртом сосок.
Она изогнулась, застонала сквозь сжатые губы. Я провёл пальцами по её рёбрам, спустился на живот.
— Никуда я тебя уже не отпущу, — я потянул край её трусов вниз, оголяя ягодицы.
Впился в них ладонями, сжимая, снова коснулся кромки трусов и снял их полностью. Я развел Принс ноги, навалился сверху и поцеловал шею, поднялся до мочки уха.
— Никуда, слышишь, — мой шёпот был каким-то остервенелым, даже злым.
Я стащил трусы с себя, прижался к промежности Принс. Было так горячо, и почти до жути хотелось большего. Быстро, жестко. Я рывком толкнулся в неё. Хотелось вколачиваться в эту жаркую тесноту не жалея. За то, что Принс сняла кольцо. За то, что наговорила. За то, что не думала о последствиях. Но я вовремя взглянул в её лицо. Задержал взгляд на любимых губах, на карих глазах с чёрной искрой. Боже, как я любил эту женщину. Как я рад, что она здесь. Она столько всего пережила. И я просто не мог делать ей больно.
— Моя девочка, — прошептал я Принс в губы, медленно толкаясь в неё глубже. — Я так скучал.
Она поцеловала меня в шею, чуть прикусывая.
— И я скучала очень, — прошептала она куда-то мне в плечо.
Мы сладко двигались в унисон, целовались. Что-то мурлыкали друг другу. Я даже забыл, что Алисия в соседней комнате, а когда вспомнил об этом, мы с Принс уже просто засыпали в обнимку. Правильно всё-таки Матео заставил её влепить мне пощёчину.
Марс
Стены медотсека опаляли глаза своей белоснежностью. Нигде ни пылинки, ни следа ржавчины. Персонал был одет в белую закрытую спецовку, и можно сказать, что довольно дружелюбен. Я сидел в кресле рядом с кроватью Варахи, Тардис лежала поодаль, с ней активно работали врачи. Двое охранников стояли у двери позади меня.
Я чëтко просчитал, как смогу с ними расправиться в случае опасности. Мысленно прикидывал, сколько охраны в каждом коридоре на пути к ангару. Если понадобится эвакуация, единственной моей сложностью были девушки без сознания.
Моя служба научила меня всегда просчитывать все варианты, и самое главное — худший. Пока же наоборот казалось, что всё развивается по частично благоприятному сценарию. Вараха пришла в себя уже через полтора часа после введения антидота.
Она перестала быть бледной, больше не стонала, ушла одышка. Ей очистили рану, и она почти сразу же заснула. Спящей Вар даже казалась милой. Я ощутил, как тяжесть на сердце уменьшила вес.
Чёрные волосы Вар, выбившиеся из хвоста, разметались по подушке. Красная прядь контрастировала с белой наволочкой.
Кроме вариантов эвакуации я обдумывал приказы Альдо. Такая ситуация в моей жизни не впервые, я можно сказать был советником Карлоса. Но у нас была армия, а что было у Троя, пока не ясно. Пока главной нашей с Матео задачей было охранять его, сопровождать. Присутствовать на всех встречах, разбираться и помогать ему. Выяснить, какая поддержка у Гомера и кто ещё за ним стоит. Выяснить все планы.
Застонала Джессика. Очень тихо, лихорадочно. Жива. Пока жива. Я взглянул на врача, который вводил ей в руку тонким диффузным шприцом ещё какое-то вещество. Антидот ввели, сразу как мы оказались здесь.
— Есть опасения, что антидот был введён слишком поздно, — сказал доктор, отвечая на мой негласный вопрос. — Он может действовать долго. Пациентка перестанет дышать раньше, чтобы этого не произошло, мы вводим поддерживающую митохондриальную сыворотку.
— Спасибо, — выдохнул я, глядя на русоволосого доктора славянской наружности по имени Артемий Корсов.
Стараясь уйти от тяжёлого ожидания, я снова думал. Альдо сказал, что Гомер собирается закрыть сектор через неделю. Почему он собирается ждать так долго? Разве СИБ в секторе не заметят скопление кораблей? Или он хочет эпическое сражение спецслужб?