Выбрать главу
***

— ..Итак, мы предаем тело брата нашего, мага Браггара, Огню, а душу его — Богам… — Верховный Маг Миафан скороговоркой бубнил заупокойное заклинание, и в голосе его не чувствовалось никакого уважения к магу Огня, чьи обгорелые останки покоились на большом каменном алтаре в храме на вершине Башни магов в Нексисе. «Пустая трата драгоценного времени, — раздраженно думал про себя Миафан. — Этот недалекий и неуемный властолюбец вечно лез куда не надо и ничем не заслужил таких почестей».

— И да пребудут с ним наши молитвы и благословения. — Он отбарабанил последние слова и, скривив губы в презрительной усмешке, поднял свой жезл. Яркое пламя озарило пасмурное небо, и морозные узоры на камнях алтаря растаяли. Не дожидаясь, пока тело Браггара сгорит, Миафан зашагал к лестнице, ведущей вниз, внутрь башни. Проходя мимо Элизеф, мага Погоды, он пристально посмотрел на нее и с удовольствием отметил, как съежилась под его взглядом волшебница. Похоже, ее ледяное высокомерие исчезло вместе с красотой.

Верховный Маг улыбнулся жестокой улыбкой. Используя Чашу Жизни, он сделал так, чтобы эта женщина подурнела и состарилась. А Элизеф очень тщеславно относилась к своей внешности, и нельзя было придумать лучшего наказания за то, что она пыталась погубить Ориэллу, создав фантом ее погибшего любовника, Форрала. Правда, хитрость ее все равно провалилась, и в результате ответного удара Ориэллы погиб Браггар.

В глазах волшебницы Миафан разглядел скрытую холодную ненависть и подумал, что впредь с ней следует держаться настороже. Конечно, до поры до времени она будет покорна, но ведь это не навечно.

И, не обращая больше внимания на Элизеф, Верховный Маг, пошел своей дорогой. Дел еще по горло. Когда он увидел в магическом кристалле Ориэллу и Анвара, благополучно миновавших пустыню, то сразу понял, что время не ждет. Их надо перехватить, пока Ориэлла не восстановила свою магическую силу и пока Элизеф еще не оправилась. Вокруг ничего не подозревающих беглецов уже плелись сети. Его марионетка, глуповатый юный принц, должен будет встретиться с крылатой девушкой в лесу, лежащем за пустыней, а Миафану придется управлять его душой, чтобы обеспечить послушание.

Но прежде всего следовало увидеться с Черным Когтем, Верховным Жрецом Крылатого Народа.

Миафан досадовал, что из-за церемонии сожжения Браггара ему не удалось использовать крышу храма для темного обряда с использованием некротической магии Чаши Жизни; это дало бы возможность заглянуть очень далеко. Чтобы получить силу, необходимую для внематериального путешествия в Аэриллию, цитадель Крылатого Народа, потребуется не одна человеческая жертва. Однако, с мрачным удовлетворением подумал Миафан, сейчас чертовски холодно, чтобы заниматься колдовством на улице, а смертными все равно придется жертвовать.

***

— Во имя Неба, где этот проклятый Верховный Маг? — заорал Черный Коготь, глядя на безответный кристалл. — Ответь мне, бесполезный булыжник! Я требую разговора с Миафаном. — Разозлившись, он пнул подставку, и камень полетел на пол. Жрец предпринял отчаянную попытку предотвратить падение, но кристалл выскользнул из его пальцев и разбился на кусочки.

— Нет! — завопил жрец и, бухнувшись на колени, стал судорожно собирать осколки, оглашая палату проклятиями. Как мог он так глупо уничтожить единственное средство связи с союзником? И почему же Миафан не отвечал на его вызов? Он злобно посмотрел на стены, словно хотел добиться ответа от них. Переговорить с Миафаном просто жизненно необходимо. Убийственная зима, с помощью которой Верховный Жрец держал в руках Крылатый Народ, неожиданно пошла на убыль.

Черный Коготь встал, отряхнул черные крылья и быстро подошел к широкому сводчатому окну. Может быть, он все-таки обманулся? Но нет: на остроконечных крышах звенели капелью сосульки, а с верхушки королевского замка прямо на его глазах обрушилась глыба ноздреватого снега. Привлеченный голосами на улице, Черный Коготь высунулся из окна. Крылатые люди сновали туда-сюда между башнями, со смехом уворачивались от падающего снега и своей очевидной радостью приводили Верховного Жреца в бешенство.

Черный Коготь был так занят собственными переживаниями, что не обратил внимания на зловещий грохот над головой, и большущий снежный ком, свалившись с крыши, угодил ему прямо между лопатками так, что перехватило дыхание. Снег забился под воротник его жреческой мантии и таял там, щекоча кожу между крыльями, куда он не мог дотянуться.

— Клянусь всевидящими очами Иинзы, я этого не вынесу, — завопил Верховный Жрец, прыгая и выгибая шею, пытаясь избавиться от снега. — Да где же этот чертов Миафан!

Захлопнув окно, Черный Коготь уже в который раз проклял угасание магической силы, постигшее его народ после катастрофы. Несколько часов провел он над волшебным кристаллом, отчаянно пытаясь проникнуть мыслью за многие мили, отделявшие его от Миафана. В результате у него только разболелась голова и он лишился драгоценного камня. Чтобы создать новый, потребуется много времени, а до тех пор он может и вовсе лишиться власти над Крылатым Народом.

Черный Коготь давно отчаялся вернуть своей расе былое достоинство. До катастрофы крылатые маги были одним из четырех великих народов, наделенных волшебной силой и призванных Богами хранить мировой порядок. Прежде чем утратить свою силу после страшной войны магов за главенство, его народ повелевал стихией Воздуха. Вместе с чародеями-людьми, магами Земли, они опекали птиц и всех существ, чьей стихией был воздух, и властвовали над погодой вместе с Левиафанами, могущественными магами Воды.

Утрата былого величия с каждым годом все сильнее угнетала Верховного Жреца. Воспоминание о нем пробуждало не гордость, а боль. На его взгляд, даже в древности Крылатый Народ не смог полностью развернуться. «Почему, — ворчал он про себя, — мы так и не обрели полной власти над нашей стихией? И Погоду и Воздух приходилось делить со всякими земными колдунами или с этим патетичным Морским Народом, ни с того ни с сего вообразившим себя „Совестью мира“?! И не то чтобы Черный Коготь забыл, что все стихии, равно как и силы, их контролирующие, взаимосвязаны и одинаково необходимы в устройстве мира — просто он был чересчур патриотичен.

В юности Верховный Жрец был большим идеалистом. Неизвестные родители сразу после его рождения отдали сына в сакральный приют при Храме Иинзы — обычная участь нежеланных детей. Но если другие, приняв свою судьбу, становились послушными будущими жрецами, Черный Коготь всегда жаждал большего. Высокородные женщины отвергали его, а других он презирал сам. Худой, длинный, с неприятной внешностью, снедаемый честолюбием, недооцененный наставниками, он сам пробивал себе дорогу к власти и вопреки всему выделился среди учеников, так как слишком хорошо учился, чтобы не быть замеченным.

Конечно, в своем одиночестве Черный Коготь тосковал о семье, которую потерял, и о заботе и теплоте, которых никогда не знал. Не имея никаких сведений о своих родителях, он воображал себя незаконнорожденным отпрыском королевской династии и каждую ночь в своих фантазиях достигал власти над Крылатым Народом и, восстановив его былое величие, завоевывал себе господство в мире, который всегда отвергал его.

И вот однажды, когда наставники, не потерявшие надежды взрастить в душе юноши священническое смирение, заставили его убирать в храме. Черный Коготь, благодаря своим амбициям ревностно выполняющий любые поручения, обнаружил дневник Инкондора.

В этом не было сомнений. Молодой, заносчивый, всеми проклятый маг, один из виновников ужасной Катастрофы, чье имя у Крылатого Народа стало табу, оставил послание к потомству в темной, запретной нише за алтарем. Черный Коготь случайно нашел его, а жрец уже тогда считал, что случайностей в жизни не бывает.

Инкондор был бесстрашен и безжалостен в своих притязаниях; он был уникальным созданием, не понятым низшими существами, окружавшими его. Жадно читая дневник по ночам в своей тесной, сырой келье, Черный Коготь пришел к очевидному заключению, что послание это, прошедшее через века, было предназначено специально для него, он-то и есть настоящий Инкондор, рожденный вновь, чтобы наконец воплотить мечты в действительность.