— Конечно, — тут же объявил Иссак, слегка подмигнув Киндану. Киндан же мудро промолчал.
— Очень хорошо, — согласился Бемин, с трудом удержавшись, чтобы с тревогой не взглянуть на Киндана. Он приказал кухарке исполнить просьбу Корианы. Тут же еще она кухонная работница была отправлена за всем необходимым для сна, а кухарка вернулась к своей обязанности следить за большим кухонным очагом. Вскоре появились одеяла и подушки, и. Иссак, Киндан и Кориана устроились со всеми удобствами.
— Спокойной ночи, — пожелала Саннора от входа, приглушив последний светильник.
— Спокойной ночи, мама, — сонно ответила Кориана через плечо и всем телом обернулась вокруг своей золотой королевы. Киндан поступил таким же образом, теперь они выглядели как две большие буквы С, защищающие крошечных, как две точки, файров.
— Спокойной ночи, миледи, — официально сказал Иссак.
— Приятных снов, миледи, — добавил Киндан.
Через мгновение последние шаги растаяли в тишине, и остался лишь треск углей в очаге, запах дыма, теплые тряпки и душистые подушки. Уже проваливаясь в сон, Киндану показалось, что он ощущает слабый запах волос Корианы.
Он проснулся где-то в полночь, быстро повернулся и увидел, что Кориана смотрит на него.
— Она проснулась, что мне делать? — прошептала девушка.
— Покорми её, приласкай, и пусть спит дальше, — тихо ответил Киндан, нащупав миску с мясными обрезками. Он внимательно обследовал животик своего бронзового файра, но Волла не сделал никаких попыток проснуться.
— Помоги мне, — прошептала Кориана в отчаянии. Киндан перевернулся, осторожно перекатив Воллу себе под колени, и развернулся лицом к Кориане. Он передал ей обрезки мяса, которыми она кормила свою золотую, пока, наконец, голодная золотая снова не заснула, и её глаза не погасли в свете очага. Киндан еще некоторое время смотрел на Кориану. С удивлением он почувствовал, как девушка протянула руку и схватила его за руку.
— Спасибо, — сказала она.
Киндан кивнул, затем, очень осторожно выпрямился, всё еще глядя на неё, и перевернулся, уложив Воллу в центр скомканных одеял. Пристроившись за ним, он прикрылся еще одним одеялом.
Кориана последовала его примеру, но, так как она была выше Киндана, ей не хватило одеяла, чтобы укрыться самой. Уже через мгновение она дрожала. Киндан приложил палец к губам, дав ей знак, чтобы она молчала, затем потянулся куда-то за плечо и укрыл еще одним одеялом и себя, и её. Кориана с благодарностью улыбнулась ему, затем прижалась ближе, так близко, что их два файра оказались совсем рядом. Кориана наклонилась вперед и слегка опустила голову, её колени касались его. Через мгновение она заснула.
Киндан же не мог уснуть еще очень долго.
— Киндан! — голос, громко шептавший ему в ухо, разбудил его. — Киндан, вставай сейчас же! Остальные яйца проклёвываются, Лорд и Леди уже в пути. — это был Ваксорам.
Киндан медленно сел, вспомнив своё задание, затем посмотрел на Кориану, которая всё еще безмятежно спала, обняв свою золотую.
— Если они увидят всё это… — сказал Ваксорам, качая головой. — Не думаю, что они мечтали видеть арфиста рядом с ней!
— Нет! — сказал Киндан, с изумлением глядя на Ваксорама. — Это не то, что ты думаешь. — но в душе Киндан задавал себе вопрос, бывает ли большее счастье, чем просыпаться и видеть каждый день рядом с собой такую картину?
— Проверьте яйца, — приказал Иссак с другой стороны очага. — И еще, отодвинься подальше и прибери эти подушки и одеяла.
Ваксорам кинулся с готовностью выполнять приказ, игнорируя просьбы Киндана вести себя тише, — Ты же не хочешь рассердить Лорда-Владетеля, — сказал Ваксорам, и Киндан почувствовал, что старший ученик опирается на свой прошлый опыт, но времени на вопросы уже не осталось.
Последние два яйца зашатались.
— Идём быстрее, яйца проклёвываются! — позвал Иссак, прижав к себе своего файра, и помчался ко входу в кухню.
— Что случилось? — спросила разбуженная шумом Кориана.
— Последние яйца проклёвываются, — сказал Киндан. — Не забудь покормить свою золотую, если она проснётся.
Кориана кивнула, затем огляделась. Посмотрев на подушки и одеяла, разбросанные вокруг неё, она перевела взгляд на Киндана, в её глазах застыл вопрос, и она уже открыла рот, но, прежде чем успела что-то сказать, в комнату вошли её мать, отец и двое старших братьев.
— Они проклёвываются? — спросил Семин, взглянув на очаг.