— Кто еще знает? — спросил Ваксорам после долгого молчания.
— Никто, — ответил Киндан. — Я сам заметил только недавно — работая с Записями — но не мог найти возможность поговорить с тобой об этом.
— О чем? — горько спросил Ваксорам. — Я глупый и не умею читать. Я не могу быть арфистом.
— Ты не глупый, — ответил Киндан. — Мастер Муренни говорит, что многие люди, у которых есть эта проблема, очень умны…
— Муренни знает? — спросил Ваксорам обвиняюще. — Я думал, ты никому не сказал.
— Я и не говорил, — повторил Киндан. — Я только уточнил у Мастера симптомы, не упоминая тебя.
— Тогда он должен подозревать, — с горечью ответил Ваксорам.
— Он мог подумать, что это Конар, — сказал Киндан. — Многие люди с этой проблемой — великие художники. — Ваксорам бросил на него косой взгляд. — Другие — хорошо запоминают стихи, особенно длинные баллады.
Ваксорам фыркнул: длинные баллады были его коньком.
— Мастер Муренни говорит, что люди могут научиться справляться с этим, — сказал ему Киндан. — Мы можем тебя научить.
— Зачем тебе это надо? — спросил Ваксорам голосом, полным боли. — И ему тоже?
— Я думаю, он будет учить тебя, потому что любой, у кого есть такая проблема, по-своему очень умён, а он ценит ум, — медленно сказал Киндан. — Я же хочу научить тебя, чтобы ты мог стать арфистом и перестать ненавидеть себя.
Ваксорам повернулся к нему, его глаза нашли Киндана в темноте. У Киндана не было слов, чтобы сказать, что он думает, но он чувствовал эмоции Ваксорама. Спустя миг он хлопнул старшего мальчика по плечу. — Пойдем будить Ноналу и Келсу.
Ваксорам остановил его жестом. — Нет, — сказал он, — пусть поспят до утра. Если мы разбудим их сейчас, они просто будут раздражёнными.
— Но Кориана…
— Это твоя проблема, — заявил Ваксорам.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Киндан.
— Ты знаешь, что я имею в виду, — ответил Ваксорам. — От ваших взглядов скоро запылает воздух.
— Но…
— Ты ей нравишься, Киндан, — откровенно сказал ему Ваксорам. — А, может, даже больше. — он улыбнулся. — И очевидно, что ты её тоже любишь. — Улыбка исчезла с его лица, и он добавил, качая головой. — Жаль, что она дочь Владетеля. У вас ничего не получится. — и прежде, чем Киндан ответил, Ваксорам широко зевнул и сказал. — Если ты не против, я пойду спать. Сейчас я тебе плохой помощник.
— Конечно, — согласился Киндан.
— И отпусти Конара тоже, — сказал Ваксорам тоном, прозвучавшим наполовину приказом, наполовину предложением. — От него будет мало толку, пока он не отдохнёт.
— Но тогда останемся только мы с Корианой, — возразил Киндан.
Ваксорам кивнул, его зубы сверкнули в тусклом свете. — Ну, да, а что в этом плохого?
— Я поговорил с ним, — сообщил всем Киндан, вернувшись в Архив. — С ним всё будет нормально.
Конар взглянул на него и кивнул, устало зевая. Кориана улыбнулась младшему мальчику и удивленно зевнула сама. Как обычно происходит, лишь только она закончила, зевнул Киндан.
— Конар, ты должен поспать, — приказал Киндан.
Конар моргнул, затем пожал плечами и начал аккуратно складывать свою стопку Записей.
— Оставь их, просто иди отдыхать, — добавил Киндан.
Когда мальчик ушел, Киндан взглянул на Кориану.
— Я остаюсь, — решительно заявила она.
— Тебе тоже нужно поспать, — сказал он.
— Так же, как и тебе, — ответила она, перелистнув еще одну древнюю Запись.
— Я пойду спать, если ты пойдёшь тоже, — сказал Киндан. — Иначе, это будет неправильно.
Кориана не ответила, сосредоточившись на Записи в её руках.
— Как странно, — сказала она, жестом попросив Киндана подойти. Киндан медленно приблизился, его веки налились тяжестью. — Ты когда-нибудь видел Запись, подобную этой?
Она повернулась, чтобы отдать ему Запись, и их руки соприкоснулись на мгновение. Словно искра проскочила между ними. Киндан обнаружил, что смотрит не на Запись, а на блестящие голубые глаза Корианы. Он взял её за другую руку и потянул на себя из кресла. Кориана встала и позволила ему сделать это, её глаза смотрели только на него. Её губы раскрылись, и он почувствовал её нежное дыхание на лице. Осторожно положив Запись на стол, он прижал её к себе. Она охотно повиновалась, их глаза оказались друг напротив друга.