Кориана закрыла глаза, их губы встретились, и Киндан обнял её за плечи, еще крепче прижав к себе. Затем он закрыл глаза, чувствуя лишь прикосновение её языка и мягкость её губ. Он слышал только её дыхание, которое становилось всё быстрее, чувствовал её руки, обнимавшие его и гладившие его волосы, и свои руки в её волосах и мягкое тепло её тела, прижимавшегося к нему.
— О, Киндан, — простонала она, когда поцелуй, наконец, прервался. Кориана спрятала голову у него на груди, и он наклонился и поцеловал её нежную шею. Она задышала чаще, и вдруг оттолкнула его, глядя на него глазами, полными слёз, — Что же мы будем делать?
Киндан снова обнял её, и она с готовностью ответила ему, — Не знаю, — прошептал он ей на ухо. — Всё, что я знаю, это то, что я люблю тебя, Кориана.
Она плотно прижалась к нему, затем отпрянула и мягко поцеловала его в лоб, — Я тоже тебя люблю и буду любить вечно, — сказала она горячо. Они снова и снова целовались, долго и медленно, наслаждаясь сладостью губ и нежно лаская друг друга.
В Киндане вспыхнули эмоции, которых у него никогда не было до этого. Безграничная нежность, непреодолимое желание, глубокая страсть. Это одновременно удивило и напугало его. Наконец, хотя его тело всё еще дрожало от страсти, Киндан отстранился от Корианы, которая протестующее что-то пробурчала и снова уткнулась ему в грудь.
— Нам нужно отдохнуть, — сказал Киндан, отклонившись от неё и обвёл руками контур её скул. Кориана открыла глаза и улыбнулась ему.
— Возвращаться в Холд слишком долго, — сказала она. — Где я буду спать?
— Ты можешь спать со мной, — не раздумывая сказал Киндан.
Кориана опустила руки ему на пояс и крепко прижала его к себе, — Мне это нравится! — сказала она с дьявольским блеском в глазах.
Киндан повернулся и за руку повёл её из Архива, всё еще пылая от страсти.
На дворе стояла холодная ночь, и Кориана обвилась вокруг него в поисках тепла. Киндан был вынужден отстраниться от неё, когда они вошли в общие комнаты учеников: она не могла сдерживать свои эмоции, и Киндан боялся, что все услышат их, но, наконец-то, он усадил её на свою койку и вытянулся рядом.
— Мне будет слишком жарко в этой одежде, — заявила Кориана, снимая брюки. Киндан был шокирован, ведь он никогда не был в постели с женщиной до этого, тем более, в общежитии учеников. Но Кориана была права, и Киндан тоже избавился от своих брюк. Кориана прижалась к нему, и Киндан уже подумывал снова поцеловать её, но заметил отблеск в темноте — Ваксорам невозмутимо смотрел на него. Киндан застыл на мгновение, затем кивнул понимающе Ваксораму. Ваксорам еще секунду глядел на него, затем кивнул и отвернулся.
— Нам нужно поспать, Кориана, — прошептал Киндан.
— Ну, раз ты так говоришь, — сонно сказала Кориана, обняв его. Киндан прижал к себе её голову, мягко поглаживая одной рукой, пока её дыхание становилось всё тише и тише, и она не уснула. Между прочим, размышлял Киндан, глядя на её лицо, она еще прекраснее спящая, чем бодрствующая.
— Давай, просыпайся! — торопливо прошептал Ваксорам на ухо Киндану на следующее утро. Киндан отвернулся от беспокоящих звуков, но обнаружил, что его руку что-то удерживает. — Вставай, Киндан! — повторил Ваксорам и исчез.
Киндан открыл глаза и обнаружил, что смотрит на лицо спящей Корианы. Его левая рука затекла, зажатая у неё под плечом.
— Кориана, — тихо позвал он. Она вздрогнула, затем снова затихла. — Кориана, проснись!
Она снова дернулась, и Киндан откинулся назад, чтобы посмотреть на неё. Её глаза были открыты и полны страха.
— Нужно вставать, пока остальные не проснулись, — сказал он ей, и она согласно кивнула. Киндан огляделся вокруг в поисках их брюк и обнаружил, что они аккуратно сложены на краю кровати. Он передал одни Кориане, и та с благодарностью взяла их, пытаясь скрыто надеть брюки под одеялом. Киндан жестом остановил её, взял свои брюки и, потихоньку выбравшись из постели, надел их. Кориана составила ему компанию, маскируя шум своих усилий звуками, издаваемыми Кинданом.
Одевшись, Киндан жестом предложил ей идти впереди него по направлению к двери.
Выйдя наружу, Кориана восторженно засмеялась и побежала вперед, потащив за собой Киндана. Развернувшись лицом к нему, она прижала его к себе, словно в танце, страстно поцеловала и сказала, — Я никогда раньше не чувствовала себя по-настоящему живой!
Они снова долго целовались. Темная ночь побледнела, и они замёрзли в холодном утреннем воздухе.
Кориана отстранилась от Киндана, её оживление внезапно растаяло, — Что мы будем делать дальше? Мать узнает, что я оставалась здесь.