— По-разному, — сказал Килти, пожав плечами. — Иногда день, иногда — четыре, но не больше четырех дней.
— А потом?
— Не знаю, — сказал Килти. — Некоторые выздоравливают, некоторым становятся хуже, и они умирают. — целитель печально покачал головой. — Я никогда не видел ничего подобного. — он посмотрел на Киндана. — В Записях нашли хоть что-нибудь?
— Подсказки, — сказал Киндан. — Фрагменты. Записи просто останавливаются и начинаются лишь несколько месяцев спустя. Обычно их пишет уже кто-то другой.
— Арфист?
Киндан покачал головой, — Нет.
— Значит, они погибли, выполняя свой долг, — предположил Килти, в его голосе смешались насмешка и одобрение. Он снова посмотрел на Киндана. — Они продолжают искать?
— Уже нет, — признался Киндан.
— Они остановили поиски? — Килти закашлялся от неожиданности. — Этого не может быть! Ведь это наша единственная надежда.
— Был пожар, — сказал ему Киндан, чувствуя в животе сосущую пустоту.
— Пожар? — повторил Килти в ужасе. — Записи, что с ними?
— Мы потеряли от одной десятой до четверти всех Записей, — ответил Киндан.
— Четверть? — Килти ахнул. — Как это произошло? Кто это сделал?
— Это сделал я, — сказал Киндан.
Без предупреждения целитель сделал два быстрых шага вперёд и отвесил Киндану сильную пощечину, — Ты знаешь, скольких ты убил? — рявкнул Килти.
— Это была не его вина, — крикнул Ваксорам с места. — Я — виновник пожара.
— Вот почему они прислали вас сюда, — кисло сказал Бемин.
Киндан опустил голову от стыда.
Килти начал говорить что-то еще, такое же гневное, его рука была поднята и готова к удару, но затем он овладел собой и опустил руку, — Извини, — сказал он. — Ты этого не заслужил.
— Я так не думаю, — сказал Киндан. — Миллионы умрут из-за меня.
— Миллионы умрут, — согласился Килти. — Но ты не можешь принять на себя всю вину. — он покачал головой. — Я не должен был бить тебя, это было неправильно.
— Я это заслужил.
— Нет, — сказал Килти со вздохом. — Нет, не заслужил. Ведь это была только ошибка, верно? — Киндан кивнул. — За ошибки не следует наказывать и не нужно осуждать.
— Но я ничего не могу сделать, чтобы это исправить, — возразил Киндан.
— Нет, ты можешь продолжать жить, — поправил его Килти и указал на бесчувственные тела холдеров в койках. — Ты можешь жить и спасти их.
— Нам нужно больше мест, — объявил Бемин, старательно избегая взглядом Киндана. Киндан посмотрел на Кориану, но та тоже не глядела на него.
— Сию минуту, милорд, — сказал Киндан, поклонившись.
Шло время, день превращался в ночь, но Киндан не замечал этого. Он ел, но не чувствовал вкуса пищи, пил, но вода не утоляла его жажды. Однажды он очнулся, обнаружив, что лежит возле кровати; встал, пощупал лоб больного, обнаружил, что тот холодный, и они вместе с Ваксорамом унесли тело и принесли нового пациента.
Ночь стала темнее, затем посветлела от лучей первого утреннего солнца, и Киндан понял, что кроме больных есть и другие люди, не только он сам, Килти, Кориана и лорд Бемин. Но их было немного, самое большее, еще четверо или шестеро.
Смерть была кругом. Кашель наполнял воздух, скрывая стоны и другие звуки боли, когда лихорадящие больные медленно проигрывали свою битву со смертью.
Живые же сражались. Всякий раз, когда энергия Киндана истощалась, Килти, Ваксорам или, как было однажды, Кориана, появлялись и дарили ему короткий кивок или лёгкую улыбку, и Киндан находил в себе силы продолжать.
Волла и Корисс, казалось, присутствовали во всех местах сразу. Эти два файра быстро научились выявлять больных и привлекать внимание, когда это было необходимо. Их присутствие поднимало настроение всем, кроме самых тяжелых больных.
Но к утру и их энергия истощилась, и Киндан строго приказал своему бронзовому файру отдыхать. Волла в ответ дал понять, что Киндан должен сделать то же самое.
— Я не могу, — объяснил Киндан и указал на койки. — Они все нуждаются во мне.
Он оглянулся вокруг и на мгновение испугался, обнаружив, что остался совсем один. Неужели болезнь забрала всех? И он единственный здоровый человеком в комнате, полной безнадёжно больных?
Он заметил чьё-то тело, осевшее на пол, но опиравшееся на кровать. Это был Ваксорам. Киндан потрусил к нему, пытаясь изобразить что-то похожее на бег. Опустившись на колени, он пощупал лоб товарища, и обрадовался, обнаружив, что тот не был ни холодным, как камень, ни горящим от жара.
— Ваксорам, — мягко, но настойчиво сказал Киндан. — Ну, давай же, вставай, а то так и останешься скрюченным.