Спина зверски болела. Наверное, потому что была порезана. Племенной умелец, не то с особой любовью, не то с крайним садизмом, в целях создания наибольшей художественной выразительности, украсил ее мелкими насечками. И теперь о нем заботилась дочь вождя, охотница на гепардов и просто красавица... словно из фильма ужасов, с располосованной, по последней туземной моде, мордой.
Надо сказать правду. Темная, как эбеновое дерево, статная, как финиковая пальма, и гибкая, как черная мамба, Эш делала все, чтобы Арфей чувствовал себя в ее мазанке, как дома. Старалась, чтобы ему было хорошо. Причем так старалась, что когда добрые сослуживцы, наконец, нашли друга, он задумчиво перебирал струны африканского плюриарка и уже всерьез задумывался о смене места жительства. И даже почти смирился с тем, что художник опять точит свой костяной нож, чтобы придать его лицу... ну, наверное, мужественности... Из-за чего «небесный Бох» рисковал обзавестись улучшением своей героической внешности, с полным набором особых примет. В профиль и анфас. А еще заражением крови, местными паразитарными организмами, малярией и женой.
В итоге, жениться Ух, вроде бы, не успел. Друзья-солдаты погрузили музыканта в вертолет и отправили в медсанбат. Куда тоже добирались с приключениями, обеспеченными повстанческим гранатометом и незапланированным приземлением в эпицентр нешуточного боя. Что стоило и без того ослабленному мужчине очередных ранений и хлопот двух бригад медиков в мобильном госпитале, оперировавших его чуть ли не на коленке.
Одна группа врачей колдовала над тем местом, где у среднестатистического человека было сердце. И вынесла вердикт – офицеру очень повезло, что снайпер, который его подстрелил, был не в курсе, что сердца у того нет. С этой стороны. И если бы не транспозиция органов с декстрокардией, быть Уху не в запасе, а в цинковом гробу. После чего заштопали легкое.
Вторая бригада извлекла из полумертвого Арфея стакан гранатных осколков и многострадальную селезенку, не поддающуюся реставрации. После чего майор Ух наконец добрался до стационарного медучреждения.
Там одной таблеткой из него успешно изгнали всех неуставных паразитов и провели анти малярийную профилактику. И, далеко не столь успешно, принялись бороться с сепсисом, с помощью многочисленных инъекций. Сражение то было долгим, упорным. И спасенный, отлежав на неудобной панцирной сетке все бока, испортив вены бесконечными капельницами, желудок антибиотиками, а жесткое, как у сушеного тарантула, мягкое место инъекциями, клятвенно пообещал людям в белых халатах, до одурения пить препараты с железом, и выписался из госпиталя гораздо раньше, чем они хотели. На гражданку. Ибо с такими ранениями из него был такой же солдат, как и после окончания консерватории - арфистка.
Что касается долгожданной победы продвинутой медицины над туземской культурой, победа оказалась... проигрышем. А все лавры на девяносто девять процентов принадлежали африканскому художнику, который переплюнул армейских врачевателей, хоть и спасших жизнь пациенту, но ни разу не пластических хирургов.
Крылья вышли на зависть. Они оживали от малейшего движения мускулатуры, и выглядели взъерошенными, будто ветер трепал перья... Жаль только были не настолько функциональными, как об этом подумал Ждан со своей гоп-компанией. Иначе бы Арфей тут с ними не раскланивался, а давным-давно улетел бы в Африку. Но не на зимовку, как гусь, и не в командировку, как Айболит, а на ПМЖ. В Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо...
- А то, что я сквозь землю провалюсь, не боитесь? – иронично спросил пустоту, уже после того, как его яму накрыли деревянной решеткой из, связанных между собой, стволов молодых березок. Чтобы не уплыл, не улетел и получил награду в полной мере.
4
Ночью яму подтопило. И не столько атмосферными осадками, сколько просочившимися грунтовыми водами. Ух, выжидавший все это время, когда лагерь стихнет, и потому стойко терпевший не слишком теплую грязевую ванну и скудный паек узника, иронично пробормотал себе под нос:
- Что-что там говаривал мой эскулап? Пить антибиотики, не перегружать иммунную систему переохлаждениями и соблюдать диету номер пять по Повзнеру? Как же, как же... – дай ему кто выбор, он бы навернул сейчас фалафеля с острыми баклажанами, отполировал бы все это жареными бананами и завалился бы на жесткий топчан жаркой хижины со своей страшненькой черной зазнобой... Эх...
Прислушался. Вроде тихо. Подпрыгнул, уцепился пальцами за решетчатую крышку, подтянулся. Ну, точно. Растяпа-часовой мирно посапывал рядом. Мужчина ухмыльнулся. У него была припрятана «утерянная», в пылу спасения девицы, бритва воеводы. Можно было быстро «шахнуть» острым лезвием по веревкам, скрепляющим самодельную конструкцию. А далее по учебнику. Оглушить незадачливого сторожа, оттащить за камни, спеленать, раздеть. Самому же... Эх, коротка, как говаривалось, кольчужка, но для маскировки годилась. И далее петляя среди эндемиков...