- Это ты напрасно. Горяна – девка бедовая и горем меченая от рождения самим Смертибогом.
Арфей обалдел: «Это тонконогий-то олененок в канапушках – меченая? Они тут точно во время битвы в своих кастрюлях мозги не перегрели?»
А воевода тем временем продолжил:
- И тому, кто решится замуж ее взять, ходить в шелках. До самой смерти. Вопрос, доживет ли до свадебки? Троих девка уже извела. Первый жених объезжал коня дикого, да и сверзился с него. Теперь лежит бревном, токмо глазами моргает и под себя ходит. Второй на охоте на гадину ядовитую наступил. Даже квакнуть не успел, посинел, сделался телом будто каменным, и околел. Прохор был третьим.
Как понял Ух из рассказа, младший сын премудрого боярина Тихомира был, пожалуй, самым неудачным. Гуляка, выпивоха, бабник. О таком лишь мамки-няньки, распестовавшие лодыря, поплачут, и всю оставшуюся жизнь, будут благостно вспоминать, как о герое.
Разумеется, против брака с Горяной его боронили всем боярским теремом. Да куда там. Уперся рогом! И в поход отправился не для того, чтобы славу ратную сыскать, а чтобы застолбить за собой право в дальнейшем на княжеских перинах валяться, с посуды серебряной мед хлебая. Уж, как берегся, всю битву по краю сечи пробегал – ни одной царапины. Зато на Уха наткнулся, все горло всмятку.
В общем, мерзавцем был, и таким же помер, как пес смердючий. Туда ему и дорога. Но, из-за него опять поползли слухи о Горяне. Мол, без Гори, которой, между прочим, от Прошки доставалось, тут не обошлось. Жрец сам говорил. Дюже сильная она. Хворых на ноги ставит, безнадежным отход облегчает, преставившихся в путь последний провожает. Ей смерть призвать, что плюнуть, и то не напрягаясь. И обозные девки в голос клялись, что накануне сражения видели огонек в шатре княжны. Какого цвета была свеча, им неведомо, но что-то подсказывает, при Полном Оке, не Светобогу она молилась...
- ...вот и выходит, что кроме тебя ее в невесты больше никто не возьмет. Разбегутся женишки. Никому не захочется, ни под дурной глаз попасть, ни черной свечки отхватить.
Арфей даже отшатнулся:
- Э-э! А мне такое счастье за что?!
Воевода кивнул на обнаженную грудь попаданца.
- Так тебе не страшно... демон Ухафей.
Нет, всякое в жизни бывало, но мессией Аида ему числиться точно не приходилось. Интересно, князь тоже подумает, что он из загробного царства, или не настолько впечатлительный?
5
Горяна не находила места. Ей вчера не показалось! Она своими глазами видела! И даже, трогала! Ожившего идола с капища. Того, что с огромным клювом стоит пред Смертибогом и принимает на себя его смерть.
Ох, не зря она при Полном Оке черную свечку ставила! Свою метку гореносная княжна оправдала. Услышал ее Повелитель, Ухафея прислал. А тот с одного удара ногой от проклятого Прохора избавил!
Плохо, что батюшка в тереме худо держать не станет. Ему еще двух сестриц впредь надобно замуж отдать. Вот и выходит, остается девушке на капищах идолов обихаживать, да при жрецах с войском вековать.
Неужели в том ее призвание? С другой стороны, для чего еще Ухафей допустил себя лечить, как не для того, чтобы в услужении людям хворым помогать и мертвых в последний путь провожать? Это всяко лучше, чем если батюшка нового сребролюбца сыщет. И почетнее, чем день-деньской Светобога тряпочкой протирать, да венки ему плести, гимны распевая.
С ума сойти, она лечила демона!
«И целовала», - подумала княжна и резко отвернулась, чтоб жрец Феофат не увидел ее резко заалевших щек.
По роду занятия, для девушки мужское тело не было секретом. Но, в основном, среди ее пациентов были или массивные мужи, закаленные воины, прошедшие не одну сечу. Или же рыхлые юноши, неженки, еще вчера кур по двору пинавшие, да на гуслях бренчавшие и никогда ногами чужих женихов не убивавшие. Ухафей же сочетал стать молодца, зрелые мышцы человека в возрасте и чистоту девицы! Отчего сердце княжны билось часто-часто, как ему по статусу не полагалось, хотя день был долгий, а раненых слишком много для них двоих с Феофатом, даже не смотря на десяток младших прислужников. А тут еще Ждан с задушевными беседами!
Работы, правда, было масса, и когда воевода с почтительным поклоном подошел к ней, хлопотавшей в шатре с тяжелоранеными воинами, ее лекарское платье основательно запачкалось, косы в лентах растрепались, а она сама уже совсем запарилась.
- Княжна.
Девушка разогнулась от болезного, которому сам Светобог не был в силах помочь, и потерла уставшие глаза:
- Воевода?
- Пришел потолковать с тобой, милосердная. Неспокойно мне что-то.
Она вздохнула, омыла руки, утерла их рушником, поданным младшим служкой, потянулась за черным платком.