- Говоришь, будто жрец тебя не упреждал. Не след живым с мертвыми заигрывать. Особенно с такими кровожадными, как Ухафей.
- Меня боронишь, а сама?
- Служители Смертибога не принадлежат этому миру, - траурно повязала медную голову та. – И с того самого дня, когда на капище зажгли не родильные огни, а погребальные свечи, я - мертвая.
- И взора Уха не боишься? Видел, как он на тебя глядел. Сдается, приглянулась ты ему, матушка.
- Ухафей не только самый кровожадный среди демонов, но и редко в чем себе отказывает, - она спокойно посмотрела своими тигриными глазами на воеводу. Ее абсолютно не шокировали его слова. - И всегда собирает жатву, - княжна павой скользнула за чашей масла для омовения мертвых тел, поджала губки. – Коли поманит, уйду – не оглянусь, - и одним отточенным движением закрыла глаза воину, чей последний вдох стал точкой в разговоре со Жданом и концом ее смены.
6
Когда его босого и мокрого после купания, подвели к месту временного содержания, Ух даже закашлялся:
- Серьезно? – и только что не с тоской, вспомнил свою африканскую принцессу.
Она, хоть и мечтала его изуродовать, но была довольно ласковой. Стелила мягко, кормила вкусно, и если на личико не смотреть, вполне себе фигуристая «мамзель». Как знать, не станет ли скоро бегать там, по саванне, наперегонки со львами, кто-то голозадый и босоногий, с явными евразийскими чертами?
Ну, да поздно рефлексировать, как и сожалеть о туземской хижине, в которой было тепло. Градусов под сорок. Здесь ему если и грозила подобная температурка, то не внешней среды, а собственная, сопряженная с затяжной, двусторонней пневмонией.
Дружинник озадаченно почесал тыковку под шлемом и растерянно обернулся на Ждана. Воевода с сомнением осмотрел яму, заполненную жидкой грязью уже на три четверти, оценил масштабы затопления и крепко выругался.
- А пущай сам вычерпывает, - предложил охранник и скуксился под пристальным взглядом демонически-черных глаз. Ухафей без слов транслировал, что, в ближайшее время, ничего копать не планирует. – Или можно примотать его к дереву.
Ждан, комкавший в руках княжеский указ, срочно присланный с гонцом, еще раз заглянул в него, утер усы и принял волевое решение:
- Веди его к княжне Горяне.
- Что-о-о? – офанарел Арфей, только недавно размышлявший об уюте покоев власть имущих дочек, а теперь конвоируемый к роскошному шатру целой «Прынцессы».
Умытая княжна в одной рубахе, поверх которой был накинут пуховый платок, с распущенными косами и встревоженной мордашкой, выглянула на грохот кольчуг. Мамка-нянька, готовившая ее ко сну, всплеснула руками и запричитала:
- Куда, ирод! Побойся... – но была решительно отстранена воеводой, который кардинально решил поставленную задачу самодержца.
- Приказ князя, - тоном, не терпящем возражения, заявил тетке и велел стражу. - Заводи.
Тот впихнул Уха в объятия Прислужницы Смертибога. Она на секунду оторопело посмотрела на пуговицу его пижамы, а потом словно что-то поняла, схватила пленника за руку и потащила внутрь.
- Ступайте. Дале, я сама, - и занавесила вход в шатер.
Мужчина мрачно окинул взором внутреннее убранство. Все в коврах, шелках, мягких подушках. Богато. Еще и девичья опочивальня. Даже неловко как-то в своей ночной одеже на босу... пятую точку, при том, что девица тоже не совсем одета, а за занавеской совсем не свободная от норм морали Африка. Тут со всех сторон компрометирующая ситуация.
- И что это было, Огневушка-Поскакушка? Уж не сватают ли тебе меня? – вспомнил Арфей свой разговор с воеводой.
Рыжая вздохнула:
- Что-то такое я и ожидала. Только думала, батюшка какому тысяцкому навяжет или очередного боярского последыша соблазнит приданым завидным. Чтоб не сильно боялись, да не сокрушались тем, что я... - опустила медную голову. - ...некрасивая... - и потянула за шнурок своей сорочки.
Под обалдевшим взглядом попаданца, ночнушка легко соскользнула с плеч, стекла с маленькой, но крепкой груди, прочертила бедра и белой пеной укутала лодыжки. Княжна переступила ее своими длиннющими ногами и уже полностью нагая оказалась в шаге от него.
- Дурдом, - рвано выдохнул Ух. – И в нем ты главная дурочка. Хорошенькая...
Ну, если сравнивать с африканкой, она действительно не самая страшная из его невест. Но Арфей смотрел на обнаженную Горяну в драгоценно-шелковом интерьере и офигевал. Он – списанный армейский инвалид в синтетической китайской пижаме, который жениться не планировал в ближайшие... «никогда», что серьезно должен был стать мужем княжны? Или все это ему снилось под наркозом, во время обширной трепанации черепа? Точно бред.
Ух стянул с себя рубаху омерзительного искусственного одеяния и завернул в нее Канапушку.