Он был один. Совершенно один в огромном, безжалостном мире. И единственное, что согревало лед внутри, — это слабый, далекий образ, почерпнутый из старых сказаний. «Теплая Земля». Земля за Каменным Поясом гор, где солнце греет даже зимой, где нет жестоких вождей и где духи не требуют такой страшной цены.
Он должен был найти ее. Или умереть.
Глава 2
Холод стал его единственным спутником. Он пробирался сквозь колючие заросли карликовой березы, и каждый шаг отдавался болью в раненом плече и в разбитой душе. Снег, хрустевший под ногами, казался пеплом его прежней жизни. В ушах стоял тот самый тихий стон Лины, обрывающийся ударом. Он шел на восток, потому что идти было больше некуда. К Каменному Поясу. К Теплой Земле. Это была не цель, а просто направление, в котором еще можно было двигаться, не свалившись замертво.
Ночь он провел, зарывшись в кучу хвороста у ствола огромного кедра. Съеденная горсть мерзлой брусники не утолила голод, а лишь разожгла его. Утром он увидел на снегу свежие следы — широкие, с отпечатками когтей. Волки. Они шли за ним по пятам, чуя легкую добычу.
Перевал открылся перед ним внезапно: крутой склон, уходящий в низкие облака, усеянный обломками скал, похожих на кости великанов. Ветер здесь был зверем, который рвал и метался, пытаясь сорвать его в пропасть. Арг карабкался, цепляясь руками, обмороженными и окровавленными, за выступы. Голод кружил голову, превращая мир в мелькание белого и серого.
Именно на самом гребне перевала они его и настигли. Трое. Серые тени на белом снегу. Глаза, горящие холодным зеленым огнем. Вожак, матерый самец с шерстью, свалявшейся в колтуны, сделал шаг вперед, оскалив пасть.
Арг прижался спиной к ледяной скале. В руке он сжимал свою последнюю надежду — короткое копьеце, слишком легкое, чтобы пробить толстую шкуру. Страх парализовал его. Он видел себя со стороны — маленького, беспомощного, обреченного. Но затем в памяти вспыхнули лица матери, отца, Лины. Нет. Не так. Он не умрет здесь, как затравленный зверь.
С рыком, в котором была вся его боль и ярость, он бросился вперед, не на волка, а навстречу своей судьбе. Копье скользнуло по ребру зверя, лишь ободрав шкуру. Волк отпрыгнул, удивленный такой дерзостью. Но двое других уже заходили с флангов.
Арг отчаянно размахивал копьем, отгоняя их. Один из волков, помоложе, рванулся и вцепился ему в ногу. Боль, острая и жгучая, пронзила все тело. Арг закричал и ударил зверя древком по морде. Хруст, волк отскочил, скуля. Но вожак использовал момент. Он прыгнул.
В последний миг Арг успел подставить копье. Острие вонзилось в грудь волка, но инерция броска была чудовищной. Они оба рухнули на снег. Тяжелое, пахнущее кровью и дикостью тело придавило его. Зубы сомкнулись в сантиметре от его горла. Он чувствовал горячее дыхание, видел безумие в глазах хищника.
И тут громыхнул гром.
Нет, не гром. Это был звук, который Арг никогда не слышал. Резкий, сухой, как треск ломающегося дерева, но оглушительный. Над самой головой волка вспыхнула ослепительная вспышка, и воздух ударил в нос странной, едкой гарью.
Вожак взвыл от страха и боли, отпрянув. Его сородичи, поджав хвосты, мгновенно растворились в снежной дымке.
Арг, тяжело дыша, лежал на спине и смотрел в небо. Перед ним стояла девушка. Невысокая, в мехах необычного покроя, с лицом, испещренным синими линиями татуировок, похожих на ветви деревьев. В ее поднятой руке дымилась какая-то берестяная трубочка. От нее и пахло громом и серой.
— Встань, Сын Льда, — сказала она голосом, в котором не было ни страха, ни удивления, лишь спокойная уверенность. — Дух Перевала не принял твою жертву. Значит, тебе назначен иной путь.
Глава 3
Ее звали Нара. Она была из племени «Людей Тайги», тех, кто жил в чаще, куда не доходили ни «Люди Оленя», ни «Люди Змея». Она не спрашивала, откуда он и что случилось. Она просто помогла ему спуститься с перевала в свою долину, скрытую от ветров, где в земле бил теплый ключ и даже зимой лежал лишь легкий иней.
Она обработала его раны пахучей мазью из трав и смолы, накормила вяленым мясом и кедровыми орехами. Арг молчал, не в силах найти слова. Он лишь наблюдал. За ней, за ее ритуалами, за тем, как она разговаривает с огнем, с деревьями, с водой, как будто они были старыми друзьями.