Солнце уже коснулось гребня горы, когда в тишину вплелись лёгкие шаги. Девушка вышла из-за поворота тропы, и Даймон невольно замер: её рыжие волосы, собранные в беспорядочный пучок, горели, как осенний клён на фоне серых скал. Спортивные легинсы облегали мускулистые ноги — она двигалась легко, словно знала каждый камень на пути. Но больше всего его поразили глаза — огромные, цвета тёмного мёда, с золотистыми искорками у зрачков. Они казались древнее самой горы.
Она остановилась в трёх шагах от лавки, достала телефон. Не торопясь, как будто рисуя кистью, стала ловить ракурс: присела, чтобы в кадр попали отражения облаков в озере, затем встала на цыпочки, пытаясь поймать багрянец заката в обрамлении сосновых ветвей. Местные бы фыркнули — «опять эти туристы», — но в её движениях была не наигранность, а почти ритуальная внимательность. Даймон заметил, как свет играет на её шее, где из-под майки выглядывает татуировка — красный ликорис с изящно изогнутыми лепестками.
«Сожгли бы лет триста назад», — мелькнуло у него в голове. В этой хрупкой фигуре с камерой вместо метлы чувствовалась та же опасная магия: умение видеть невидимое. Ветер внезапно рванул, запутав прядь её волос в ветвях можжевельника, и она, смеясь, попыталась высвободиться. Звук этого смеха — хрипловатый, чуть глухой — странным образом совпал с криком ястреба над ущельем.
Девушка исчезла за поворотом, но её присутствие висело в воздухе, как эхо колокола. Даймон провёл пальцами по шершавой коре лавки — дерево под ним слегка дрожало, будто земля запомнила ритм её шагов. Он закрыл глаза, и перед ним снова возникла татуировка: алый ликорис, чьи лепестки изгибались в странном узоре. Не просто цветок — символ. Тот, что встречался в старых манускриптах Высшего совета, среди печатей судей и провидцев.
«Метка справедливости», — понял он. Не чернила под кожей, а клеймо судьбы, выжженное самой природой. Шрам , который скрывает столь нежный цаеток. Таких отмечали раз в столетие, чтобы они стали мостом между мирами. Совет давно искал её — пророчество говорило о девушке, чьи глаза видят истину сквозь время, а душа уравновешивает весы добра и зла, даже не касаясь их. В будущем она станет новым существом.
Ветер донёс обрывок её смеха, и вдруг кроны сосен зашелестели иначе — на языке, который Даймон слышал лишь однажды, когда старейшины спорили о конце эпохи. Над озером, где минуту назад плясали блики, теперь чётко проступила тень — не облако, а огромные весы, чьи чаши качались в такт его сердцебиению.
Вдруг из-за угла появился мужчина. Он был невероятно красив: рыжие волосы обрамляли лицо с тонкими чертами. Тёмно-карие глаза казались почти чёрными, но при ближайшем рассмотрении в них можно было разглядеть золотистые искорки.
Одет он был как обычный человек — джинсы и серый худи, — но в его движениях чувствовалась какая-то сверхъестественная сила. Это было Чревоугодие.
Чревоугодие часто появлялся в местах, где люди собирались за едой. Рестораны, кафе, рынки — везде, где запах пищи мог пробудить самые сильные желания. Он питался не только физической пищей, но и эмоциями, которые она вызывала. Жажда, удовольствие, даже вина за переедание — всё это питало его сущность.
Многие не могли удержаться от скидок или перекуса чего-то вкусненького, когда он был рядом. Его присутствие словно пробуждало в людях скрытые желания, о которых они даже не подозревали. Он умел создавать атмосферу, в которой трудно было отказать себе в удовольствии.
Но Даймон знал, что за этой внешней красотой и обаянием скрывалась опасная сила. Чревоугодие мог использовать свои способности для достижения своих целей, и Даймон должен был быть осторожным, чтобы не позволить ему узнать о девушке и её особой роли.
Даймон спокойно поприветствовал Чревоугодие, спросив, что привело его сюда. Чревоугодие с лёгкой улыбкой ответил, что просто прогуливался и любил наблюдать за людьми, наслаждающимися едой. Даймон уклончиво ответил, что просто размышляет. Голос сущности был хриплым и искажённым, но Даймон сумел скрыть свои истинные мысли и чувства. Он понимал, что сущность не должна узнать о девушке и её особой роли. С трудом сохраняя спокойствие, он ответил на вопросы Чревоугодия, стараясь не выдать своего волнения.
Чревоугодие решил перевести тему и заметил, что погода сегодня отличная и идеальна для прогулок. Даймон согласился, но добавил, что за этой красотой скрывается что-то большее. Чревоугодие уклончиво ответил, что всё в этом мире имеет свою глубину, и главное — уметь видеть её.
Затем он упомянул, что слышал о новой пекарне в городе, где, по слухам, потрясающие круассаны. Даймон настороженно ответил, что сейчас не в настроении для сладостей. Чревоугодие понимающе кивнул и добавил, что иногда сладости помогают отвлечься от тяжёлых мыслей. Даймон ответил, что предпочитает разбираться с проблемами, а не прятаться от них.