Первый симптом ударил внезапно — острая боль пронзила грудь мужчины, словно раскалённый клинок. Его лицо исказилось в безмолвном крике, но ни единый звук не смог вырваться из сдавленного горла. Кожа начала приобретать неестественный синеватый оттенок, губы посинели, а пальцы судорожно вцепились в одежду.
Дыхание стало прерывистым, хриплым. Каждый вдох давался с невыносимым трудом, будто лёгкие наполнялись не воздухом, а жидким свинцом. Глаза расширились от ужаса, в них отражалась вся боль и отчаяние умирающего. Он упал на колени, но никто вокруг не замечал его агонии — люди спешили мимо, поглощённые своими делами.
Судороги скрутили тело, выгибали его дугой. Пена появилась у рта, окрашенная кровью. Зрачки закатились, обнажив жуткие белые пятна. Маска Гиппократа исказила черты лица — впалые щёки, заострившийся нос, холодный пот на лбу.
Последнее дыхание вырвалось из груди хриплым стоном. Тело обмякло, застыло в неестественной позе. Холодная пустота разлилась по венам, гася последние искры жизни. И только Даймон видел, как тёмная сущность покидает тело, растворяясь в воздухе — последняя душа, запятнанная злом, отправилась туда, где ей и было место.
Острый взгляд Даймона внезапно уловил движение в боковой улочке. Его сверхъестественные чувства мгновенно обострились, улавливая волны тёмной энергии, исходящие от взрослого мужчины, который шёл за подростком.
Мальчик беззаботно шёл, слушая музыку в наушниках, не подозревая об опасности. Мужчина же, напротив, старался держаться незаметно, бросая жадные взгляды на подростка. Его мысли были настолько грязными, что даже Даймон, привыкший к человеческой низости, почувствовал отвращение.
Существо в человеческом облике молниеносно переместилось, оказавшись между потенциальной жертвой и хищником. Мужчина на мгновение замер, будто наткнувшись на невидимую стену. Его лицо исказилось от ярости и разочарования.
Даймон не стал тратить время на разговоры. Одним движением он создал вокруг мужчины невидимую клетку страха. Тот начал задыхаться, корчиться от невидимых тисков, его лицо исказилось от ужаса.
Мальчик, почувствовавший неладное, обернулся. В этот момент Даймон уже растворился в тени, оставив после себя лишь лёгкое дуновение холода. Подросток увидел только, как мужчина внезапно упал, схватившись за сердце.
—Зачем мы тратим силы на этих слабых существ? — размышлял он. — Они словно дети, играющие с огнём. Каждый их шаг приносит новые страдания, новые порождения тьмы. Из-за их слабостей появляются те, кого нам приходится уничтожать—.
Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он видел слишком много. Видел, как человеческая злоба порождает демонов, как страх создаёт чудовищ, как похоть и жадность плодят исчадия тьмы.
—Может быть, было бы проще позволить им уничтожить друг друга? — думал Даймон. — Избавить мир от этой заразы, что распространяется быстрее чумы. От этой болезни, имя которой — человеческая природа.
2 Глава
Тени колонн зала Совета дрожали в свете факелов, когда Даймон шёл по мраморному коридору. Его черные волосы, подобно эбеновому дереву, красиво и одновременно ужасающе смотрелись с чёрной мантией, а бледная кожа почти сливалась с холодным камнем стен. Он не ожидал встречи здесь — Совет уже давно разошелся, и коридоры были пусты. Но судьба распорядилась иначе.
Из-за поворота внезапно возникла фигура в плаще цвета стали. Справедливость — его лицо, словно высеченное из гранита, не выражало эмоций, но в глазах горел холодный огонь. Мужчина с редкой, завораживающей внешностью. Его волосы излучали удивительное сияние, ниспадающие мягкими волнами, создавали вокруг головы светящийся ореол. Прозрачные ресницы обрамляли выразительные глаза, чей взгляд казался особенно глубоким на фоне безупречно серой кожи. В его чертах лица читалась утончённая аристократичность: высокие скулы, прямой нос и чётко очерченный подбородок создавали образ, достойный полотен великих художников.
Весы в его руке дрогнули, когда он преградил Даймону путь.
—Ты знаешь, зачем я здесь?, — голос Справедливости прозвучал как удар клинка. Он не спрашивал, а констатировал. Его пальцы сжали цепь, обвивавшую запястье — символ неотвратимости закона.
Даймон остановился, медленно подняв взгляд. В его алых глазах — цвете застывшей крови — мелькнуло что-то вроде усталости. «Вы пришли за мной. Даже здесь, даже ночью».
—Ты нарушил баланс,—
Его движения были плавными и почти бесшумными. Он приблизился незаметно, словно тень, скользя по полу на мягких подошвах. Всего шаг — и он уже стоял вплотную, настолько близко, что можно было почувствовать тепло его тела.