Амбициозный Хуан Мария Рохас обещал подумать над моими словами. Тем более, что сейчас на кону стояли вещи посерьезней приобретения новых панталон.
Через пару дней, за время которых я заставил разучить всех новую застольную песню:
"Ну-ка, товарищи, грянем!
Дружно мы песню споем!
Выпьем за родину, выпьем за Рохаса!
Выпьем и снова нальем!",
я отправился обратно в Буэнос-Айрес. Верхом. Генерал, у которого мои идеи имели определенный успех, приставил ко мне доверенного человека — Рикардо Перильо. Для помощи и введения в курс местных особенностей. В конце концов, не самому же мне морды бить! Для этого специальные люди имеются.
И с нами еще ехало двое пеонов для услуг. И хотя я пока так и не научился нормально ездить верхом, но мне подложили под седло одеяло, а ноги внизу связали вместе, чтобы я часом не грохнулся с коня. Вот так потихоньку мы и доехали, делая частые остановки. А то меня болтало в седле как тряпичную куклу.
Приехав в Буэнос-Айрес, я занялся собственными делами. А их было много. Целыми днями варился как в котле. Кавардак. Доллары необходимо разменять, всучив эти бумажки разным банкирам. Нужны же инвестиции на первое время? В дальнейшем я намеривался открыть под это дело Сберегательный банк. Пусть граждане несут свои денежки из под матрасов, а я буду их инвестировать и платить им хорошие проценты. Не связываться же мне с безответственными финансистами, предоставляющими краткосрочные займы под высокие проценты?
Да и других дел было не мало. Голова пухнет. Найти компаньона по работе с платиной. Найти компаньона для работы с резиной. Найти компаньона для производства керосиновых ламп, образец которой типа «Летучая мышь» остался в будущем валяться у меня на даче, а тут их придумают только австрийские евреи в 1850-х годах. И потихоньку организовать выпуск всей этой разнообразной продукции.
Так, та же платина на первоначальном этапе должна была идти на ремонт огнестрельного оружия. Мушкеты и пистолеты, из-за прорыва пороховых газов значительно раздолбывали запальное отверстие, из-за чего оружие теряло энергию взрыва и пуля летела недалеко. Так что такое оружие уже можно было вешать на стену. Так как оно уже не стреляло. Но если сделать платиновую втулку, зачеканить ее в запальное отверстие, то данное оружие получит вторую жизнь. Для платины пороховые газы не страшны. Так что стреляй себе и стреляй, пока старый ствол не разорвет.
Это английское ноу-хау, известное где-то с 1801–1802 года. Но технологию тогда не запатентовали, а сохранили в тайне, чтобы быть монополистами. Но для меня это не секрет. Платина настолько тугоплавка, что пока никак не получается ее расплавить. Тайна же заключается в том, что только прессовкой крупинок, удавалось сжать их до того момента, пока заработают межмолекулярные связи. И тогда крупинки россыпью превращались в пластичный единый кусок, который уже можно ковать. И делать из него нужные изделия. Короче, выгода и снова она! Чем дешевле сырьё, тем больше прибыли получает производитель.
Короче, как издревле учили нас классики марксизма-ленинизма, скоро «Васюки станут центром десяти губерний!» «Через четыре года тут будет город-сад!» Ослепительные перспективы разворачиваются перед васюкинцами… то бишь аргентинцами! Банзай! Англичане, французы и американцы скрежещут зубами, но ничего не могут поделать. Буэнос-Айрес становится элегантнейшим центром Западного полушария, а скоро и всего мира!
Я настолько погрузился в деловые заботы, что совершенно потерял счет времени. Грозный город, грозные времена. Тягостное ярмо диктатуры. А что творили унитаристкие войска в Буэнос-Айресе в эти последние дни своего пребывания — уму непостижимо. Факты эти даже тошно повторять. В атмосфере ненависти погромы закипали поминутно, убивали кого-то ежедневно, что-то реквизировали, по городу с гиканьем носились патрули «батьки Лавалье» самого омерзительного и жалкого вида. Все в каком-то томлении, глаза у всех острые, тревожные…
Дела в стране были хуже некуда. Куда ни глянь, все валится и рушится, как в доме, где настоящего хозяина не видно. В болото со стоячею водой вся Аргентина превратилась. И где же обычная благочинность, которая тут царила при испанцах?
Тем более, что дожди уже начались. Осень вступала в свои права. Обычно, с первых чисел апреля неслыханные ливни затапливали этот злополучный город. Земля раскисает. Если в этом году и были какие-то природные аномалии, то мне, как приезжему, они были не сильно заметны. Льет и льет. Хмарь и непогодь. Олицетворение тоски. Жутко-гнетущее ощущение ужаса и тревоги. У меня не шел ночами сон, кусок в горло не лез…