И что же? Кубинская армия была отлично натаскана американскими инструкторами и вооружена до зубов. У колонизаторов были самолеты, грузовики, пушки, многозарядные винтовки и пулеметы. И все равно бегающие по джунглям голозадые индейцы-пигмеи сумели успешно отбиться.
Когда во время правления президента Альфредо Сайаса кубинские войска попытались впервые вступить на эту индейскую территорию, мелкие ятерасы оказали им в сражении у Каухери решительное сопротивление, в бою убили несколько солдат, а десятки других ранили. Самая серьезная попытка кубинской армии силой захватить этот индейский мир опять, следовательно, кончилась полной победой индейцев.
Лишь во время 2-й мировой войны, когда все жутко боялись Гитлера и власти острова предусмотрительно сменили кнут на пряник, и от индейцев не требовали ничего, а наоборот предлагали каждому пособие на выпивку, эти территории удалось успешно интегрировать.
Так что все эти сказки про «белых богов», байки, что индейцы до смерти боялись всадников или грома пушек и прочую лабуду, оставим в пользу бедных. Чаще всего аборигены ничего не боялись, а высадившихся испанцев встречали криками: «Бесплатное мясо прибыло!» Иными словами, тот кто хотел, тот в колхоз не вступал, то есть испанцам не покорялся.
На момент отплытия Колумба в первую экспедицию Португалия обладала правом, предоставленным ей папским престолом, владеть всеми землями, которые будут открыты к югу и востоку от западноафриканского мыса Бохадор, «вплоть до индийцев». Таким образом, земли, открытые Колумбом, почему-то формально принадлежали португальцам, но Испания была с этим не согласна — она настаивала на праве первого открытия.
Если бы Португалия смогла настоять на своем, то Аргентина, вместе со всей Латинской Америкой, стала бы португалоязычной. Но в спор между двумя сильнейшими морскими державами того времени вмешался папский престол. А с папой в то время спорить было не принято. Еще проклянет! И жопа отвалится!
В булле «Inter caetera» [Среди прочего], выпущенной папой Александром VI в мае 1493 года, мир был разделен следующим образом — все земли, лежавшие «к западу и югу» от линии, соединяющей полюса Земли и проходящей в ста морских лигах западнее и южнее любого из островов Азорского архипелага и архипелага Зеленого мыса, отходили к Испании.
В немного уточненном виде эта граница была подтверждена соглашением между Испанией и Португалией, заключенным в 1494 году в кастильском городе Тордесильяс и потому получившим название Тордесильясского договора. Так португальцы на шару совершенно бесплатно получили огромную Бразилию.
В то время казалось, что мир должен принадлежать испанцам и португальцам, ведь кто владеет морями, тот владеет миром, но французы, англичане и голландцы с этим не согласились… Впрочем, это неважно, поскольку до тех мест, где впоследствии было образовано аргентинское государство, их загребущие руки не дотянулись.
Но вернемся к Бразильскому вопросу. Как известно, Бразилию открыли испанцы. В декабре 1499 года из гавани, расположенной на мысе Палос, во главе флотилии из четырех судов отплыл Висенте Яньес Пинсон, принимавший участие в первой экспедиции Христофора Колумба. Предприятие было частным — Пинсон снарядил экспедицию на паях с родственниками.
Став первыми испанцами, которые пересекли экватор, члены экспедиции 26 января 1500 года прибыли к мысу Сан-Роки, самой западной точке на изгибе бразильского побережья. Пинсон высадился на берег, поставил на нем несколько деревянных крестов, объявил открытую землю своим владением, а мыс назвал мысом Утешения — ну наконец-то доплыли!
От мыса Утешения Пинсон поплыл на северо-запад, добрался до устья Амазонки, где уже успел до него побывать Америго Веспуччи, и в конечном итоге доплыл до Багамских островов, потеряв по пути два из четырех кораблей. В Испанию Пинсон вернулся 29 сентября 1500 года.
Однако, мошенники-португальцы отжали у простодушных испанцев значительную часть открытых земель. 24 апреля 1500 года, в ходе второй после Васко де Гама экспедиции в Индию, по пути Кабрал высадился на не значившуюся на его картах землю, которую он назвал островом Вера-Круш [Истиного Креста] и нагло объявил ее владением португальской короны. Встреченные португальцами аборигены были настроены вполне дружелюбно.
Любопытно, что встречали на берегу португальцев так же белые и метисы. Некий непонятный белый старикан Кукумару, уже забывший все слова на своем родном языке, бегавший голышом, в чем мать родила, и только таскавший с собой ржавую алебарду, в качестве символа власти, был вождем местного племени, наполовину состоящего из его потомков. В 20 веке этот Кукумару официально был объявлен первым бразильцем.