Надо сказать, что в испанских колониях намеренно саботировались многие правительственные распоряжения, и подавался этот саботаж как забота об общественном благе — мол, королю издалека не понять, что подходит колониям, так что мы, как верные слуги короны, должны непременно исправить дело.
Несмотря на все усилия, метрополии никогда не удавалось полностью контролировать обстановку в колониях. Проще и удобнее было следить за тем, чтобы в казну поступал положенный доход, а на все остальное королевская власть предпочитала закрывать глаза. Спустя некоторое время подобный подход «аукнулся» национально-освободительными революциями.
Спустя некоторое время генерал-губернаторство Новая Андалусия, была переименована на местный лад в Рио-Ла-Плата, а еще позже по мере роста населения, для удобства управления было выделено отдельное генерал-губернаторство Парагвай. В начале семнадцатого века Парагвай отдали ордену иезуитов для организации там социальных экспериментов.
По ходу дела, распространяя среди индейцев гуарани христианство, отцы-иезуиты образовали в этих краях церковное государство Парагвай. Индейцы были довольны, так как власть церкви оказалась гораздо легче светской власти короля.
Недоволен оказался сам король, лишившийся значительной части своих доходов. 2 апреля 1767 года король Карл III издал декрет об изгнании ордена иезуитов «из всех своих территорий — Испании, Индии, Филиппинских и иных островов» с конфискацией всех владений ордена. Индейцев вновь жестко поставили в стойло.
На юге дела тоже шли помаленьку. Огромные пространства травяных степей-пампасов пустовали. В отличии от Северной Америки, здесь не было огромных стад бизонов или оленей-карибу. Эти животные так и не смогли проникнуть на юг, не в силах преодолеть два узких перешейка — Мексиканский и Панамский.
Кроме диких лам и гуанако, из-за своей пышной шерсти предпочитающих горы, в степях бродили только пампасские олени. А эта животина мало того, что живет очень маленькими семьями, прекрасно бегает, защищается отчаянно, так еще и от его мяса исходит такая вонь, что достаточно дотронуться до него чем-нибудь, и эта вещь будет пахнуть невыносимо в течение нескольких недель.
Было много в пампасах и аргентинских страусов — нанду. Но у последних мясо очень жесткое и жилистое — не угрызешь. На вкус — настоящая подметка. А вот хищников в степях водилось множество. И пампасский волк и патагонская кошка и множество видов ягуаров. Речной, степной и горный.
Колонисты привезли с собой домашних животных: лошадей и коров. Поскольку колючей проволоки, чтобы огородить пастбища не было и в проекте, то животные размножились и разбежались по всей степи. В том числе и к индейцам, на радость последних. Теперь жить стало легче, жить стало веселей!
Холодильников- рефрижераторов тоже не было, как и морозов. Народ быстро зажрался. Как в американских прериях охотники часто убивали бизона, чтобы взять себе на обед язык или горб и бросив основную тушу падальщикам, максимум сохранив шкуру, так и в аргентинских пампасах быстро прижились такие же порядки.
Одной контрабанды было недостаточно для прокорма всех жителей растущего Буэнос-Айреса, поэтому портеньос занялись заготовкой шкур — весьма востребованного в те времена товара. Пампа находилась под боком, крупного рогатого скота там расплодилось немерено, так что шкурный бизнес шел очень бойко.
Местные трапперы, которых здесь называли по-испански «вакеро» (пастух) или же «гаучо» ( индейский эквивалент этой профессии) никогда не держали в руках хотя бы два песо. Функцию денег у них, а также мирных или немирных индейцев, стали выполнять как раз-таки шкуры. В связи с недостаточностью количества монет, кожа крупного рогатого скота превратилась в денежную единицу, получившую гордое название «Билеты аргентинского банка». Одна просоленная шкура равна одному песо. Одна туша целиком — менее полутора песо.
Животных обычно ловили при помощи лассо, но могли и отстреливать. Заниматься засолкой мяса и вытапливанием жира не было никакого смысла, потому что шкуры стоили дороже, поэтому освежеванные туши бросались в пампе, ну разве что бралось сколько-то мяса и жира для личного употребления. По современным меркам подобное расточительство выглядело бы безумным, но у каждого времени свои реалии и свои порядки.
Во время охоты колонисты часто конфликтовали с индейцами за охотничьи угодья. Но особого напряга не было. Так как испанские конкистадоры и их потомки оказались слишком изнеженными. Формально испанцы могли заселить обе Америки, за исключением Бразилии, но на деле в холодные области они не лезли.