Буэнос-Айрес расположен приблизительно на широте испанского Марокко. Городов Сеуты и Мелильи. При этом южное полушарие гораздо холоднее северного, из-за наклона земной оси. Но все равно климат в этих краях не суровей, чем в средней Италии. Снег зимой идет очень редко.
Как я упоминал, конкистадоры в основном были из южной испанской Эстремадуры. В поисках золота и серебра они могли лазить где угодно, но по ходу дела всегда сажали в землю косточки съеденных апельсинов. Где деревца приживутся, там они и стремились обосноваться надолго. Осесть. Чтобы не орать по ночам от холода. Почему-то теплолюбивые уроженцы Пиренейского полуострова были уверены, что при температуре воздуха ниже плюс пятнадцати градусов жизнь в принципе невозможна.
Поэтому в Северной Америке испанцы остановились на линии Сан-Франциско ( где перед присоединением к США проживало всего навсего сотен восемь жителей) — Санта-Фе — Сан-Антонио- Галвестон. И не лезли дальше на север.
Так же и в Южной Америке южные суровые территории оставались ничейными. И в Чили, и в Аргентине. И дело не в героизме воинственных индейцев мапуче и прочих арауканцев. В Аргентине ничего подобного не было, но границы крайней провинции Буэнос-Айрес доходят на юге лишь до Рио-Колорадо. Еще южнее находится только лишь маленький порт на побережье, в устье Рио-Негрос. Далеко выдвинутый на юг крайний форпост. И все. Дальше лежат пустые земли, где никто не хочет жить. Кроме индейцев.
То есть сейчас, до массовой европейской иммиграции, южная граница провинции Буэнос-Айрес — граница всей Аргентины. Остальная территория страны расположена на север, вплоть до Боливии и Парагвая.
Больше проблем чем индейцы, местным креолам пока доставляли португальцы. На редкость неприятные люди. Так и смотрят, чтобы спереть!
Португальские мошенники всегда стремились, правдами и неправдами, расширить свои владения в Новом Свете. Уже все по Тордельяссианскому разделу себе захапали, но никак не уймутся. Лезут через все границы! Во времена объединительной Иберийской унии[1581–1640 г] португальская экспансия автоматически сошла на нет, но во второй половине XVII века возобновилась.
В 1680 году португальцы нагло основали поселение прямо напротив Буэнос-Айреса, на другом берегу Рио-де-ла-Платы. Когда губернатор провинции Буэнос-Айрес Хосе де Гарро, совсем как красноармеец командного состава, строго потребовал от предводителя португальцев Мануэля де Лобо уйти обратно, то получил в ответ заверения в мирных намерениях — мол, поселение было основано только для того, чтобы торговать с испанцами.
Но Гарро, сам хитрый как муха, был не из тех людей, кто склонен верить в сказки. Он собрал ополчение, попросил помощи у соседней провинции Тукуман и показательно расправился с наглыми мошенниками-португальцами — большинство непрошеных гостей были аккуратно убиты, а Мануэль де Лобо попал в плен.
Так был создан крайне важный, можно сказать — судьбоносный прецедент. Захолустный (давайте будем называть вещи своими именами) Буэнос-Айрес выступил в роли организатора противодействия интервентам — иначе говоря, взял на себя государственную функцию.
Мог ли он после этого не стать столицей Аргентины? Однозначно — не мог не стать! Но прежде Буэнос-Айрес стал столицей испанского вице-королевства, в создании которого важную роль сыграла необходимость противостояния португальской экспансии.
Глава 7
Пока я предавался размышлениям, то не заметил, как углубился уже в само предместье Барракос. Впрочем, земляные улицы здесь не слишком отличались от сельской грунтовки. Все тоже самое, только к дерьму крупного рогатого скота еще прибавился собачий «шоколад». Из-за этого пешеходам приходилось держать ухо востро. Да плюс зола, которую тут выгребали из очагов и разбрасывали прямо на улицах. Ровным слоем, чтобы не оскорблять общественную нравственность.
Вонь из канав, что выполняли в городе роль ливневой канализации, показывала, что и люди прилагали посильное усилие к озонированию воздуха. Тем более, что в канавах, помимо дерьма и помоев, валялись еще дохлые крысы и собаки, остатки пищи и прочие «радости жизни.»
Прибавим для полноты картины еще и едкий дым из очагов, где как правило готовили еду на сухом помете животных ( кизяках) и будет совсем весело. Мне кажется, что горожане давно «принюхались» и даже не замечают эту вонь. Она так сказать, стала частью естественного городского фона.