Во всех испанских американских колониях национально-освободительные движения были подавлены (пускай и временно). Самые отдаленные Соединенные провинции Рио-де-ла-Платы оказавшиеся несколько в стороне, оставленные «на закуску», оставались единственным очагом свободы, единственным факелом, который испанцам пока не удалось погасить. Жаль, только, что в этом очаге не было согласия и единства.
Но испанцы никак не могли послать в Аргентину свою армию и флот. Все у них как-то не состыковывалось.
Понимая, что на двух стульях не усидишь, аргентинские вожди начали задумываться о независимости. Пока была такая возможность. Тем более англичане обещали помочь в этом случае. А англичане уже вложили в революционеров столько денег, что надо было отдавать серебряными рудниками и прочим ценным имуществом. Которого явно не хватало. А с кредиторами не спорят. Эх… нет в жизни счастья! А что делать?
24 марта 1816 года в Тукумане открылся Национальный конгресс Соединенных провинций. После долгих многомесячных споров выработали компромисс.
12 ноября 1816 года большинство депутатов конгресса проголосовали за установление конституционной монархии с «варягом» герцогом Луккским на престоле. А почему бы и нет?
Однако монархия означала централизацию власти, и это не устроило провинциальных каудильо. Людей с мозолистыми лицами. Проигравших в спорах, но обладающих весомыми силовыми рычагами.
В провинциях Санта-Фе и Тукуман резво произошли перевороты, организаторы которых сместили назначенных Буэнос-Айресом губернаторов, заняли их место и провозгласили независимость. Их примеру последовали губернаторы других провинций. И не надо тут усами шевелить! От идеи с монархией быстро пришлось отказаться.
9 июля 1819 года Национальный конгресс единогласно провозгласил Соединенные провинции свободными и независимыми «от короля Фердинанда VII, его преемников и метрополии». Так юридически было закреплено положение, фактически существовавшее с 25 мая 1810 года.
Конгресс переехал из Тукумана в Буэнос-Айрес, где занялся созданием конституции нового государства, проект которой был опубликован 25 мая 1819 года. Наподобие происходящему во время Французской революции организовали режим Директории. Во главе с Верховным директором во главе страны.
Но недолго музыка играла. М-да-а… Как всё-таки жизнь иногда судьбы закручивает! 1 февраля 1820 года у городка Каньяда-де-Сепеда, в провинции Санта-Фе, произошло сражение между войсками директории и провинциальными федералистами, в котором последние одержали победу.
Директория пала.
Полыхнуло как пожар в лесу, страдающем от засухи. Войска федералистов вошли в Буэнос-Айрес, где 23 февраля 1820 года Эстанислао Лопес, Франсиско Рамирес и временный губернатор столицы Мануэль де Сарратеа подписали в городе Пилар договор, который предусматривал созыв конгресса для установления федеративной формы правления. Государство официально развалилось на почти два десятка автономных кусков.
При этом, в договоре все же было сказано о национальном единстве Соединенных провинций. Так начала оформляться аргентинская нация. Впрочем, против национального единства не выступали даже самые рьяные провинциальные каудильо. На словах.
На деле же 1820 год не зря прозвали «годом анархии» — каждый творил, что ему вздумается, а в Буэнос-Айресе, где не было настоящей диктатуры, такой, которую каудильо установили в провинциях, за этот год власть сменилась пять раз. Тогда, казалось, среди взрывов народного бешенства, что все в Буэнос-Айресе сошли с ума.
Анархия длилась несколько лет, пока 25 января 1822 года не был подписан договор с каудильо «воюющих провинций» Санта-Фе, Корриентес и Энтре-Риос, известный как «Договор четырех».
Этот договор стал продолжением Пиларского договора 1820 года. Участники договора обязывались сохранять между собой мир и совместно оказывать военную помощь тому, кто подвергнется нападению извне. Также договор включал положения, способствующие развитию экономического сотрудничества, в частности — в пределах четырех провинций устанавливалась свобода речного судоходства и отменялись внутренние таможенные пошлины.
«Договор четырех» положил конец войне между провинциями, в которой Буэнос-Айрес поддерживал провинцию Санта-Фе, и объединил аргентинцев (пора уже начать употреблять это слово) перед угрозой бразильско-португальского вторжения.
Что же касается меня, то если предположить, что начало революционного бардака в 1810 году и его завершение в 1816 или 1819 году, связанные со свободой и независимостью, то сейчас, если исходить от полученной мной информации, где-то 1828–1832 годы. Эти цифры подлежат некоторому уточнению, но в главном я определился.