Людям это нравилось, а еще больше нравилось то, что Рохас не обманывал своих работников при расчете и вообще платил больше, чем другие помещики. Это делалось не столько в популистских, сколько в экономических целях — относительно щедрая оплата труда позволяла иметь лучших работников. Люди были ему верны, словно сторожевые псы.
Леон де Рохас, как было сказано выше, с 1811 года стал членом кабильдо и жил в Буэнос-Айресе, так что управление эстансией легло на плечи юного Хуана, и надо сказать, что он превосходно справлялся с этой задачей.
Глава 16
В 1813 году двадцатилетний Хуан Рохас женился на восемнадцатилетней Марии де ла Энкарнасьон Эзкурра, которая стала ему не только женой, но и верной помощницей в делах.
Деньги пришли к деньгам — Эзкурра были такими же богачами, как и Рохасы. Другой бы на месте Хуана начал жить в свое удовольствие, но он был из тех, кто не привык довольствоваться тем, что имел, — ему всегда нужно было больше: больше денег, больше власти. Хуан Рохас начал расширять свои владения, скупая прилегающие земли. Его хозяйство считалось образцовым.
Не в смысле передовых новшеств, которых в то время и быть не могло, а в смысле постановки дела — хорошая организация и старание работников могут творить чудеса. Скорее всего, отсюда и берет начало консерватизм Рохаса, который на своем собственном примере убедился, что хороших результатов можно достигать и без новшеств, достаточно только хорошо все наладить и держать под неусыпным контролем. Как говорится: «Хозяйский глаз — всего дороже!»
Хорошим образованием Рохас похвастаться не мог — домашние учителя да частная школа, которую он посещал до тех пор, пока не явились британцы. Живой и цепкий ум позволял ему учиться всему необходимому на практике, но вот государственного значения образования он не понимал.
Придя к власти, Рохас не финансировал деятельность высших учебных заведений, основанных Ривадавией, считая, что учителей должны содержать ученики, а не правительство. Не желая никого задеть, надо признать, что среди испанской и креольской знати было широко распространено пренебрежительное отношение к образованию, суть которого в свое время сформулировал Дон Хуан Австрийский[1629–1679], сказавший, что «книги никого не сделали богатым».
Разумеется, Хуану Рохасу не пришелся по душе отход от старых добрых порядков, вызванный Майской революцией. Особое его возмущение вызвала казнь экс-вице-короля Сантьяго де Линье, под началом которого Рохас участвовал в борьбе против британцев.
Изначально Рохас старался дистанцироваться от новой власти, но в 1820 году вместе со своими гаучо принял участие в войне Буэнос-Айреса против федералистов. Нет ничего удивительного в том, что консервативно настроенный помещик сражался против федералистов — в первую очередь Рохас был настоящий портеньо и считал защиту родной земли своим священным долгом. К тому же, это дело хорошо окупилось — он получил от правительства Буэнос-Айреса чин полковника и земельное пожалование, а вдобавок его авторитет существенно возрос.
Вот информация, позволяющая представить размеры состояния Рохаса, большую часть которого он сколотил самостоятельно. В конце двадцатых годов его эстансия «Лос-Серрильос» насчитывала 216 тыс гектаров, а крупного рогатого скота у него было более трехсот тысяч голов. Ого! Для сравнения у всей России в 2024 году — примерно 7 миллионов голов.
Стоимость того, чем владел Хуан Рохас, превышала четыре миллиона серебряных песо, что вполне сопоставимо со стоимостью всей Флориды, в то время как в 1829 году в казну правительства провинции Буэнос-Айрес поступило около миллиона трехсот тысяч песо. Рохас был в три раза богаче правительства провинции и мог позволить себе содержать большую армию. Настоящий каудильо.
После того, как незадачливый Бернардино Ривадавия, последнее время пивший запоем, подал в отставку с поста президента, чувствуя, что если покаяться в своих грехах публично, то ему выйдет большая скидка, полномочия временно перешли к широко известному своими вежливыми манерами вице-президенту Алехандро Висенте Лопес-и-Планесу, автору аргентинского гимна, который, в свою очередь, ушел в отставку по-английски, не прощаясь, 18 августа 1827 года.
После этого президентская должность была фактически упразднена. Пришедший на смену Лопес-и-Планесу федералист Мануэль Доррего, большой проказник, стал губернатором провинции Буэнос-Айрес. Хуан Рохас поддерживал Доррего, а тот, в благодарность за это, назначил его главнокомандующим сельским ополчением провинции Буэнос-Айрес. Так к силам, имевшимся у Рохаса, добавились еще и ополченцы.