Говорили, что он иногда подряжается йербатеро [сборщик чайного листа] или каскарильерро [сборщик коры дерева каскариль, или хинного дерева], а то его называли гамбусино (золотоискателем) или сендадором [ скаут, проводник или же «пионер»], который проводит караваны через Анды. Другие считали, что он чинчильеро — охотник на шиншилл, то есть заготовитель пушнины, третьи, что он работает десольадором, то есть живодером. Ближе всех к истине были те, кто читали его «джентльменом удачи», то есть обычным бандитом.
Его более молодой товарищ, был пока его бледной копией, но чувствовалось, что в ближайшее время этот атлетичный латиноамериканский парень заматерет, а там, глядишь, еще и превзойдет своего учителя.
Чувствовалось, что все трое обсуждают предмет, явно задевший их за живое.
— Каррахо! [Черт побери] Какая наглость! — кипятился хозяин. — Клянусь, что у явного гринго, что сегодня остановился у меня, все карманы туго забиты серебром. Он даже склоняется под тяжестью своих кошельков к земле!
— А ты ничего не путаешь? — осторожно осведомился старший из закамуфлированных гаучо. — Дело серьезное, тут важно не ошибиться.
— По твоему я не узнаю мелодичный перезвон серебра из тысячи других звуков? — саркастически вопросил владелец гостиницы.
В этом вопросе не было злобы, обычная издевка.
— Тем более это произошло как раз после того, как пришелец отправился в банк Соладо, обналичить вексель, — продолжил он излагать свои аргументы. — Везде эти собаки-гринго шустрят! А кто они? Кому платят? Эти шакалы наш с вами хлеб воруют! Таким положено руки отрубать…
Все замолчали. Буэнос-Айрес город особый, традиции здесь древние, правила соблюдаются, с нарушителей спрос строгий. Здесь на «фу-фу» никого не возьмешь!
— Значит можно не сомневаться! — после минутной паузы степенно сказал старший из гаучо и потом, помолчав, добавил. — Мы в деле. Работаем.
После этой фразы он налил себе из кувшина в керамический стакан пульке и тут же залпом выпил. Выглядел Шаман старше своих лет возможно из-за трехдневной щетины, мешков под глазами и нескольких белесых шрамов на лице.
— Но гринго потом поднимет вой. Дело может дойти до серенос ( ночной стражи) — обеспокоено сказал благочестивый хозяин этого богоугодного заведения.
— Ну тогда остается только одно средство…- зло процедил молодой гаучо, из за чего его лицо стало, как у Веселого Роджера.
Старший лишь кивнул, подтверждая, что он согласен с существом сказанного.
— Как будем действовать? — поинтересовался старшак Шаман.
— Вечером перед сном гринго наверняка посетит сортир, — заметил хозяин. — Там его удобно будет перехватить. Засунете тело в кусты под стеной, обнаружат его только утром. А если гринго не соизволит задержаться на вечерние посиделки, то просто подстерегите его на входе в номер и затолкайте внутрь. Дело не стоит выеденного яйца. Урвал, что смог — и сгрыз!
— Хорошо! Работа сложная, опасная, но деваться-то некуда. Кодла зайцев и льва побила, так? — заметил главарь, недобро ухмыльнувшись. — Вот и мы так же и поступим.
На том они и порешили.
Глава 17
Сев в сторонке в общем зале харчевни, я заказал себе мате и «чарки» — вяленого мяса, которое можно употреблять вместо чипсов, ( еще бы кило мармеладу и все было бы просто замечательно), приготовился в ожидании зрелища. Балуясь чайком и настроившись на лирический лад. Выпить водочки и закусить…
Вот она где, подлинная, так сказать, эстетическая культура и элегантность! Тут тебе и форма, и цвет, и всяческая ассоциация. Это тебе не то что дербалызнуть «на троих» в грязной подворотне!
В общем я тихонько мурлыкал в предвкушении, тягуче, в ритме танго, традиционное:
"Под знойным небом Аргентины,
Где море южное так сине,
Где женщины как на картине,
Танцуют все танго!"
Я не разочаровался. Вероятно, эта таверна, под громким названием «Эспада» ( здесь это переводилось как «Шпага тореадора», а в переводе на русский больше всего подойдет как «Рюмочная „Спорт“») славилась известностью во всем Буэнос-Айресе и окрестностях; как только, прозвонив к вечерне, смолкал колокол, туда собирались все самые лихие портеньо пить, нет, играть и драться в компании гуляк всякого сорта. Приходили и чуваки, и чувихи. Целыми кодлами. Словно бы сегодня день получки.