Готово дело! Белая горячка! Дуры!
Здесь зрелище было несколько интересней, так как женщины искренне старались беречь свои лица. То есть страсти кипели во всю. Но и здесь все быстро устаканилось итоговым простым порезом на лице одной из претенденток.
Наш почтенный хозяин радостно потирал руки; он давал полную свободу своим посетителям и даже подстрекал их в питье, игре и драках; он первый спешил зажигать приготовленные заранее факелы, если противники выходили драться на улицу, отодвигал столы и скамейки, очищая место, если дуэль происходила в самой таверне. После дуэли раненых уводили товарищи, мыли пол — и все было кончено.
Насмотревшись на здешние нравы, я решил, что мне пора в кроватку. Хватит, на людей посмотрел, свою норму выпил, больше здесь делать нечего. Да и многие посетители уже утратили человеческий облик, положив головы в тарелки с объедками.
Перед сном я решил сбросить излишек жидкости из организма. Сортир, стоящий во дворе я уже пару раз в течении дня изволил посетить, так что путь мне был хорошо известен.
Меня подвело то, что я еще не перестроился после своего внезапного попадания в прошлое. Привык, что в сортире всегда есть свет, достаточно лампочку включить. А если нет, то можно подсветить фонариком на сотовом телефоне.
А тут южная ночь. Темно как у негра в глубинах организма. Только обкусанной серебряной монетой светит ущербный месяц. И никаких тебе лампочек и сотовых телефонов. Крепкий задним умом, я еще подумал было взять с собой со стола светильник, где в керамической плошке, наполненной жиром, горел фитиль, но я был за столом не один и постеснялся. Подумал, что оставив ухмыляющуюся пьяную публику в темноте, нарвусь на ненужные неприятности. Тут же реальные: «Грузчики в порту, которым равных нет, отдыхают с баснями Крылова…» С распухшими лицами. И зачем их беспокоить? Хотя и видел, что некоторые, выходя, поступали подобным же образом.
Да и вообще тут по части свечей полная и всеобъемлющая жопа. Импорт из-за океана дорогой, а разводить европейских пчел не получилось. Испанцы, конечно, привезли с собой улья, собираясь работать по науке, да куда там! Все ринулись за золотом, за богатством, пчел забросили, а они, одичав и расплодившись, потихоньку разлетелись на оба континента.
Есть здесь, конечно, «охотники за пчелами», бродящие по диким местам, но они промышляют больше по части меда. А так больше используется для освещения жир животных. Так что даже в церкви тут не ставят свечку, а заправив одну из дежурных лампадок жиром, вешают ее в на специально отведенное место.
Короче, к сортиру я как-то подошел, но лезть без света туда побоялся. Надо же, какая неприятная чепуха нарисовалась!
Еще днем, по характерным пятнам на саманной стене таверны и мерзкому запаху, я понял, что многие не заморачиваются и дудонят прямо на стены. Но я, опять же, остерегся так делать. Выйдет кто-нибудь со светом в сортир и застанет меня на месте преступления. Так что я, не сильно озадачиваясь этой проблемой, зашел в темноту за вонючий ватерклозет и там занялся своими делами. Даже если кто-нибудь внезапно подойдет, то меня не сразу заметит.
Через десяток секунд я услышал что кто-то вышел из таверны в туалет следом за мной. И хотя у них явно был свет, но они без стеснения дудунили прямо на стены, чего-то ждали и тихо переговаривались между собой.
Я, хотя и закончил вечерние процедуры, но тоже решил подождать и не торопился показываться из-за сортира. Дурные предчувствия почему-то сжимали мое сердце. А воздух запах угрозой и опасностью.
Может эти ссыкуны уйдут? Но не тут-то было. Тоже закончив, они подождали еще немного, а потом со словами:
— Ну, где же этот хмырь? — один из аборигенов рывком распахнул дверь туалета и посветил туда, убедившись, что внутри никого нет.
Понятно. Хозяин, зараза! Оправдал свою хитрую рожу. Сдал меня с порохами. Мол, у приезжего целые карманы серебра. Наверняка это кто-то из завсегдатаев, задолжавших хозяину крупную сумму. А так он и в стороне окажется, ни при делах, и долг свой получит. И еще услугу местным уголовникам окажет.
Ловить было нечего, скоро круг поисков расширится и меня обнаружат. Придется выходить. А наверняка у этих придурков имеется оружие. Хотя бы ножи или навахи, с которыми они так ловко управляются. А у меня — голяк. Нет даже карманного ножичка. Да и не люблю я ножи. Не тот у меня темперамент.
И кричать, я думаю, бесполезно. Тут кричи не кричи, хоть из кожи вылези, быстро никто ко мне на помощь не прибежит. Никому этого не нужно. Ничего удивительного: мало ли в глухую черную ночь кричат слабые и беззащитные жертвы, попавшие в когтистые лапы безжалостных монстров? У каждого своя участь, и умнее не встревать в чужие судьбы, а заботиться о собственной!