Но это тот самый случай, когда внешность обманчива. На самом деле они, как правило, очень честные, порядочные и по-своему деликатные люди. Все дело в том, что, согласно неписаному профессиональному кодексу чести аргентинских лошадников, ездить по пампе надо так, чтобы у всех пассажиров, что называется, искры из глаз сыпались, и никак иначе.
Вместо звука почтового рожка, каждый рейс нашего дилижанса начинался со своеобразного, скажем так, звукового сигнала, сравнимого разве что с рычанием готовящегося к нападению тигра. Издает этот рык, заменяющий пароходную сирену, кучер, и тут же его подхватывают форейтор и слуга. Пассажиры давно привыкли к этому диковатому ритуалу и нисколько его не пугаются.
Меня, случайно оказавшегося в таком дилижансе, поражало не только то, с каким олимпийским спокойствием принимают все этот «сигнал», но и вообще все, что связано с такой дурацкой поездкой. Трясясь, подпрыгивая и раскачиваясь, несется по пампе наш лихой дилижанс, а внутри его при каждом толчке начинается броуновское движение баулов и чемоданов, не говоря уже о шляпах: пассажирам не всегда удается удержать их на месте, несмотря на все свои старания.
Да что там вещи, и сами люди порой летают по салону дилижанса не хуже вещей. Прямо как космонавты в невесомости! При этом непроизвольно пассажиры хватают друг друга за ноги, за руки, за что придется…
Вот вполне типичный для нашего путешествия диалог:
— Что это вы ищете в моей бороде, сеньор?
— В той, что так сильно воняет луком? Простите. Это тряска виновата. А зачем вам моя цепочка от часов?
— О, извините меня, ваша милость, я ухватился за нее случайно.
— Нет, это вы меня извините, ваша милость!
Голоса людей дрожат от тряски, того и гляди что-нибудь свалится им на головы, лица украшены синяками и ссадинами, но вежливость прежде всего…
Вдруг раздается страшный грохот. Угодники божие!
Это свалился с крыши и раскололся от удара один из деревянных ящиков. Выясняется, что в этом ящике, который вез один торговец, было отличное импортное красное вино из Португалии, но несколько бутылок при падении ящика разбилось. Тут же принимается оперативное и вполне коллегиальное решение под лозунгом «Сгорел сарай — гори и хата»: вино из разбитых бутылок употребить по назначению, остальные, то есть целые, бутылки упаковать заново как можно более тщательно, а ящик перевязать ремнями. Но вот все это сделано, выпитое вино, естественно, создает особое настроение, и продолжается изысканный диалог пассажиров:
— Тысяча извинений, сеньор, не могли бы вы оказать мне любезность и убрать ваш тюк с моих коленей?
— Охотно, ваша милость! А где же ваша шляпа, сеньор?
— У вас на голове, ваша милость!
— Но где же тогда моя?
— О, вы только не огорчайтесь, сеньор: она случайно вылетела в окно.
К счастью, шляпу подобрал верховой слуга, который для таких случаев и скачет за дилижансом, чтобы подбирать свалившийся багаж и вещи пассажиров.
Как только это выясняется, поднимается буря восторгов, но тут же возникает новое затруднение — путь дилижансу преграждает ручей или небольшая, но быстрая речка. Слуга и добровольцы из пассажиров начинают собирать в округе камни-голыши, которых в пампе не так-то уж и много. Наконец какое-то подобие брода, обливающегося шевелящейся пеной, готово, и с поистине адским грохотом наш бравый дилижанс форсирует речушку.
Кажется, по законам физики это никак не может произойти, однако происходит, и вот уже под радостное гиканье кучеров дилижанс мчится дальше. Но тут ополоумевшему кучеру, испустившему страшный боевой вопль, в голову вдруг приходит охота показать высший класс езды по пампе, со скоростью примерно километров 25 в час. И начинается… Гонка «Формула-1»!
«Ты думаешь, если степному орлу жизнь перья из хвоста повыщипала, так он и летать перестанет? Он еще взлетит! Так взлетит, что всем вокруг тошно станет!»- вероятно именно такое кредо играет в заднице у кучера.
На лошадей кричат уже все одновременно, включая и наиболее азартную часть пассажиров.
Дилижанс на полном ходу раскачивается и кренится не менее резко, чем судно в открытом море в шторм. И тогда форейтор, чувствуя себя рулевым на мостике, начинает совершать опасные маневры. В это время главное для кучера на ископаемых козлах — не зевать. Как только форейтор, под благий мат и кастаньедное щелканье кнута, заставляет передних лошадей круто менять направление движения градусов, скажем, на десять, нужно наклонить корпус дилижанса в сторону, противоположную направлению поворота, градусов уже на тридцать.