В дальнейшем же, требуется создать громадные бронзовые мясорубки, на лошадиной тяге и мясо, срезанное с костей, перерабатывать в фарш. А потом этот фарш помещать под большие деревянные прессы, тоже на лошадиной тяге и получать мясной концентрат. Солить его как сало или сушить как рыбу. И уже этот мясной концентрат экспортировать в Европу. Вот тогда мы смело ворвемся в процветающую международную сеть ценообразования на продовольствие.
Срезанный животный жир пойдет на освещение, производство мыла. А так же напалма и динамита. «Глаза боятся — руки делают!» — как говорят у нас в России.
Рога и копыта пустить на пуговицы и прочие поделки. А лишнее перемалывать в муку. Вместе с костями, остающимися после разделки туш. На реках, где есть возможность, поставить водяные мельницы. В других местах — ветровые. Делая им крылья из бамбука. А где этого сделать невозможно — вращать мельничные жернова на конной тяге. И молоть, и молоть.
А костная мука это и сырье для производства клея. Для тех же сапог. И отличное удобрение для сельского хозяйства. А то кукуруза сильно тянет полезные вещества из почвы. Три — четыре года и участок надо ставить на несколько лет отдыха. В конце концов кости — источник фосфора. Можно костную муку добавлять в оружейную бронзу, когда отливают пушки.
Еще бы с молоком что-то сделать и будет совсем хорошо. Может из эмигрантов найдутся сыровары? Тогда отдать это дело на аутсорсинг. Ведь сыр тоже можно экспортировать в Европу.
А в провинции Жужуй, что рядом с Парагваем, надо обязательно наладить глубокую нефтепереработку. Для начала делать керосин, да клепать керосиновые лампы, чтобы обеспечить устойчивый сбыт продукции. А там нам все пригодится из продуктов переработки: битум, асфальт, смола, полуфабрикаты для примитивных пластмасс. Бензин для напалма. И главное, надо же из чего-то готовить относительно безопасный взрывчатый толуол? Там же, на нашем берегу реки Парагвай, пустить и металлургические заводики. Железной руды там много, а древесный уголь экспортировать из соседнего Парагвая.
Из Боливии покупать олово, древесину, серебро. Каучук, чтобы вулканизировать резину. Пока другие не догадались. Запустим Резинотрест. Времени остается мало. В США идет целый бум изобретений. В 1825 году на оружейных заводах Уитни перешли на взаимозаменяемые детали и стандартизацию. Вместо подгонки деталей по месту.
Этот прообраз конвейерной технологии производства стремительно сейчас изменяет Север США, а вместе с ним и остальной мир. Журналисты с восторгом говорят, что теперь солдаты в полевых условиях могут взять два поврежденных мушкета и переставив детали собрать один целый.
Затем, применяя этот же способ и пользуясь, что квалифицированные работники из военных заводов стали перетекать в народное хозяйство, Эли Терри начал массово производить недорогие часы с деревянными механизмами. Европейцы стали называть такое массовое стандартизированное производство «американской системой мануфактур». Но это дело уже прошлое.
А на подходе уже будущее. Грядет век пара и электричества. Кузнец из Вустера, штат Массачусет, Ичаборд Уошберн в 1831 году создаст американское производство проволоки. В этом же году Маккормик создаст свою знаменитую жатку, а кузнец из Иллинойса Джон Дир, в честь которого назван комбайн, в 1837 году выковал плуг из стали, а не из дерева со стальным лемехом. В 1835 году полковник Сэмуэль Кольт запатентовал свой коммерчески успешный револьвер.
А дальше уже станет совсем горячо: в 1844 году Чарльз Гудиер запатентует процесс вулканизации резины, а в 1846 году Элиас Хоу из Бостона запатентует швейную машинку.
Конечно, все это патенты в США, а кое-где в Европе многое делалось раньше. Например, примитивную швейную машинку создал один итальянский монах еще в 17 веке. Но заработало-то все на полную мощность только в США.
К примеру, в 1844 году Самуэль Морзе, известный художник, ни разу не специалист в электротехнике, представит в зале Верховного суда свой запатентованный электрический телеграф. Форменная чепуха! Ведь при этом, еще до Морзе, существовало около десятка работающих прототипов электрического телеграфа. В том числе в Австрийской империи и в России. Но все эти телеграфы так и остались забавными работающими игрушками, а аппарат Морзе, несмотря на явный плагиат, распространился со скоростью эпидемии по всему миру. А справедливо это или нет, всех не колышет.
Конкуренция дело деликатное. На западе буржуи часто скупают у изобретателей патенты и на десятилетия кладут их «под сукно». В СССР же просто не давали новым разработкам ходу, под лозунгом «Мы построили завод под старую модель, а ты принес нам новую, нам что теперь завод перестраивать?» А как пел Высоцкий про судьбы тех новаторов-передовиков, кому больше всех надо: «Служил он в Таллине при Сталине, теперь лежит заваленный, нам жаль по человечески его!»