Те, кого ждал Бротник, уже заходили к нему раньше. Задержа-лись они тогда не надолго, сказали, что вернутся через шесть дней. Шестой день истекал как раз сегодня, но никто не появлялся. Он нервничал, ему была нужна эта встреча, слишком большие надежды возлагались на неё.
Гуси во дворе загоготали, хозяин остановился посреди комнаты и стал прислушиваться. Да, гуси определили верно, кто-то приближался к его дому. Он открыл дверь и вышел за порог. В ночной тишине, ещё вдалеке, раздавался цокот копыт. Звук нарастал всё сильнее, и вскоре полсотни коней заполнили двор.
— Всё спокойно, Бротник? — всадник остановился у самого крыльца, это был командир прибывшего отряда.
— Да, Вагбут, здесь никого нет. Проходи в дом, милости прошу!
Воины Вагбута спрыгнули с сёдел и стали привязывать коней. Сам Вагбут вслед за Бротником переступил порог дома, снял шлем и бросил его на кровать.
— О-о-о! Хорошо гостей встречаешь! — глядя на стол полный угощений, воскликнул Вагбут. — Ценю, ценю твои старания.
— Прошу отведать! — лебезил Бротник. — Прошу!
Воин скинул с плеч свой плащ и тоже бросил на кровать.
Шлем и чёрный плащ лежали рядом…
Тафгур поправил меч на поясе и направился к приготовленным для него угощениям. Шпоры, закреплённые на сапогах, звенели при каждом его шаге.
Черноплащник вальяжно расселся во главе стола на единственном в доме стуле и вообще вёл себя как хозяин.
— Чего стоишь? — надменно сказал Вагбут. — Садись за стол.
Бротник, не сводя глаз с черноплащника, уселся на скамейку.
— Что это у тебя с рукой? — сочувственно спросил он.
Рука Вагбута чуть пониже плеча была перевязана и повязка насквозь пропиталась кровью.
— А, это, — тафгур потрогал перевязь и поморщился. — Это одна донийка стрелой попала. Хорошо ещё, что увернуться успел, а то бы она меня прикончила. Сегодня утром мы напали на четыре подводы, всех перебили, конечно. Не зря напали, хоть и потерял я двух воинов, но забрал двух пацанов.
Бротник откупорил бутыль, налил полную чарку и протянул черноплащнику.
Вагбут выпил залпом и, поморщившись, зачавкал малосольным огурцом. Затем потянулся к жареному гусю, оторвал ножку и, продолжая чавкать, снова заговорил:
— Мы из них настоящих тафгуров сделаем, таких, как я! Тебе же нравятся тафгуры? — он в упор посмотрел на Бротника.
— Да, конечно, тафгуры — это сила!
— Это непобедимая сила! — важно заявил черноплащник, откидываясь на спинку стула. — Налей-ка мне ещё из бутыли.
Бротник снова налил полную чарку, и Вагбут снова всё выпил.
— За эту неделю мы набрали уже десяток пацанов, двух и трёхлетних, конечно. Там они, в повозке сидят, — он махнул рукой. — Тех, кто постарше, просто перебили. Такие Кседору не нужны, а то вырастут, будут ещё своих мамаш вспоминать. Такие не нужны, такие и отомстить могут.
Вагбут снова потянулся за гусём, оторвал вторую ножку.
— Ну, какие у тебя известия? Есть новости?
Бротник расплылся в довольной улыбке, настало его время. Сейчас он раскошелит черноплащника на несколько монет. Этой минуты он ждал давно.
— Не далее как вчера днём гонец из Арадии проскакал. У меня останавливался воды попить.
— Гонец? — Вагбут перестал жевать. — Как же он прошёл? Вдоль Донии полно обскуров, куда они смотрели? Ну да ладно, повезло гонцу, такое бывает. И какие вести он нёс, ты расспросил, надеюсь?
— Конечно, я выведал. Он говорит, что в Донию арадийцы направили три тысячи всадников, через два-три дня они будут в Кинёве.
— Три тысячи всадников? Ха-ха-ха! Три тысячи — курам насмех! Танасу сейчас и тридцать не помогут. Ты меня прямо рассмешил, Бротник, рассмешил. Хорошо, что ты это узнал. Мы разобьём этот отряд, уничтожим арадийцев ещё на подходе к Кинёву. За это известие тебе стоит заплатить.
Вагбут достал горсть донийских серебряных монет и бросил их на стол. Одна монета покатилась и упала, но до пола таки не долетела: Бротник ловким движением подхватил её на лету.
— Скоро все твои мечты сбудутся, — увещевал Вагбут. — Через пару дней наше войско подойдёт к стенам Кинева, и мы сходу возьмём этот город. Насколько мне известно, защищать его особо некому. Те остатки дружины Танаса не устоят против нашей силы, людей у него мало, а женщины да старики не в счёт. Так что скоро ты станешь настоящим господином. Мы перебьём половину жителей, остальных превратим в рабов, а у тебя появится большой дом — не то, что эта халупа. Женщины будут в твоём услужении, много женщин, сколько хочешь. Ещё у тебя будут кони самые лучшие. У тебя же нет сейчас коня? — Вагбут насмешливо посмотрел на Бротника. — Нету! А всё потому, что тебя донийские кони не слушаются, хе-хе! Что за люди, эти донийцы? Прежде чем сесть на коня, его целый год воспитывают, лелеют его, сюсюкаются с ним, всё для того только, чтобы потом управлять им. Бестолковый народ, время тратят зря! А вот мы приручаем коней за два дня, удила им в зубы вставим, плетью огреем хорошенько и всё — конь как шёлковый!
Вагбут налил себе ещё из бутыли.
— Не переживай, скоро будет у тебя конь, дадим тебе тафгурскую уздечку, и поскачешь ты верхом, как раньше.
Бротник сидел, опустив голову, и перебирал в руках полученные монеты. Да, раньше, ещё в детстве и юности, он, как и все остальные мальчишки, скакал на лошадях, гонял их к водопою, купал в речке, используя при этом обычную уздечку, которой пользуются в Донии. У него были отец и мать, была младшая сестра, друзья — соседские пацаны. В общем, всё было хорошо. Так продолжалось до тех пор, пока в одну ночь на их село не напали тафгуры. Бротнику исполнилось тогда четырнадцать лет, и он впервые в жизни увидел черноплащников. Чёрные как смоль тафгурские кони, здоровенные воины в таких же чёрных плащах, шлемы с кривыми рогами, длинные, сверкающие в свете луны мечи — навели тогда на Бротника ужас. Панический страх целиком захватил его и словно цепями сковал его волю. В четырнадцать лет у каждого донийского парня уже был свой меч, короткий, но острый как бритва, и все мальчишки учились овладевать оружием. В ту роковую ночь Бротник, сжимая рукоятку меча, сквозь щели сарая, куда он забился в страхе, наблюдал, как ещё неумело, но всё-таки сражаются его сверстники, как падали они под ударами тафгурских копьев, но не сдавались. Бротник от страха чуть ли не потерял рассудок. Он сидел в дальнем углу и дрожал всем телом, он не мог даже подняться — ноги не держали его. В ту ночь он позволил страху поселиться в его душе.
Когда сарай вспыхнул, Бротник нашёл в себе силы выскочить наружу, но тут же был сбит черноплащником с ног. Бротник лежал на земле и смотрел на острое жало копья, нацеленное тафгуром прямо в его грудь. Его взгляд выражал только страх и покорность.
Тафгур пронзительно посмотрел на Бротника и отвёл копьё в сторону.
— Я не буду тебя убивать, — хриплым голосом проговорил он. — Я вижу — теперь ты наш! — он небрежно придвинул ногой к Бротнику выпавший у него из руки короткий меч. — Не потеряй своё оружие, — ухмыльнулся он. — Хотя оно тебе не нужно, тебе нужно вот это! — черноплащник отстегнул от пояса небольшой мешочек-кошель и кинул его Бротнику. — Мы ещё увидимся. Долго мы искали такого, как ты, уже отчаялись, но всё же нашли!
Тафгур ушёл. Бротник дрожащими руками развязал мешочек. Десять монет выпали в его ладонь.
— О чём задумался? — заплетающимся языком пробормотал Вагбут. — О весёлой жизни? Будет тебе весёлая жизнь, будет!
— У меня ещё есть кое-какие вести, — Бротник поднял взгляд на черноплащника. — Но это будет стоить дороже, намного дороже.
— Намного, это сколько?
— Маска! — твёрдо сказал Бротник.
Бровь тафгура удивлённо приподнялась. Не отрывая взгляда, он смотрел на донийца.
— Золотой Кседор? — переспросил черноплащник. — Ты в своём уме? Маску захотел!
Бротник молчал и только смотрел исподлобья на Вагбута.
Черноплащник хитро прищурил глаз и потянулся к своему кошелю, привязанному к поясу, он понял — сейчас Бротник должен сообщить что-то важное.