– Где это мы? Что за дом?
– Брошенный. Когда на охоту ездим, останавливаемся. С участковым договорились – он не против.
Давай-давай, что ты встал?
За две ходки принёс вещи и котелок, набитый снегом.
Иван только запалил, прикрыл заслонку. Затрещала, разгораясь, лучина.
– Ну сейчас начнётся… Дверь не закрывай!
Раздался пронзительный писк.
– Ага, – сказал Иван и распахнул печную заслонку.
Из огня с писком метнулись крысы – одна, вторая, третья. Чёрными комьями валились на пол, Иван ловко ударом ноги, словно бил по мячу, отправлял крыс за дверь. Одна увернулась, заскакала вдоль стены.
– Что встал? Гони её к двери!
Крыса металась по комнате, ища выход. Вадим с Иваном, топая ногами, гнали её к двери.
– Всё! Закрывай! – Иван нагнулся, стал засовывать поленья в печь. – Сейчас, сейчас тепло будет.
Не стой столбом! Открывай тушёнку, хлеб нарежь. Котелок-то на печку поставь. Спирт у меня в рюкзаке. Кружки готовь.
Пили спирт. По очереди ножом подцепляли куски тушёнки, клали на хлеб. Потом пили чай – горячий, сладкий.
Лица – красные, белки глаз – красные – морозным ветром исхлёстаны.
Комната согревалась медленно. Изо рта всё ещё валил пар. Раздеваться не хотелось.
– Давай ещё по одной и укладываться будем. В спальниках теплее.
Иван вытряхивал спальник из брезентового мешка. Вадим таких спальников раньше не видел. Огромный ватный матрац, сшитый в виде кокона. И даже полосочки на нём – бледно розовые – как на старых матрацах. Сверху брезентовый чехол. В таком действительно не замёрзнешь.
– Хороший мешок! – похвалил Иван, расстилая спальник поверх железной сетки. – Геологический. Старый. Таких, наверное, уже и не выпускают. На снегу спать можно. Ты свой тоже доставай, вниз постели, всё теплее будет.
Показалось, что Иван захрапел раньше, чем лёг.
Вадим лежал, зарывшись с головой в душное, пахнущее прелью тепло спальника. Стоило закрыть глаза, как в темноте начинала развёртываться белая лента дороги, виток за витком, поворот за поворотом, оконтуренная по краям чёрными штрихами лапника. Потом и она пропала.
Утром потеплело. Небо затянуло серой хмарью. Падал мелкий снежок, словно сверху крошили что-то.
Не торопились. В комнате – тепло, и, зная, что предстоит опять нестись на снегоходе, вонзаясь вслед за рекой в тёмное тело тайги, хотелось оттянуть это действо – слушать, как потрескивают дрова в печке, пить чай, смотреть, как оттаивает иней на стекле.
Собрались, загрузили сани, заперли дом.
Тарахтя мотором, медленно ехали по посёлку.
Улицы как таковой не было – дома разбросаны как попало, между ними вьётся накатанная грузовиками дорога. Только вдоль реки – лодочные сараи, заваленные снегом по крыши, выстроились в ряд. Дома большие, чёрные, с маленькими окнами высоко под крышами.
А вот два барака – узких и длинных.
– Химия, – обернувшись, пояснил Иван.
И, словно в подтверждение, из-за угла тяжело вырулил грузовик. В открытом кузове, на лавках, – женщины – битком. В ватниках, головы платками замотаны, а кто и в шапках-ушанках. Возле кабины, держась за борт, здоровенная бабища – мужеподобная, с застывшим выражением лица – косынка по-пиратски повязана, вместо ватника – меховая безрукавка поверх свитера. И злой мощью от неё на версту несёт. Бригадир!
– Сучкорезы. На делянку повезли.
Иван съехал в снег, пропуская грузовик. Подождали, пока рассеется выхлоп.
– Так дорога от Пинеги до Кулоя есть? – спросил Вадим.
– Да. Но она лесовозами так разбита, что хрен проедешь. Зимой-то ещё можно, а вот летом… Нет, по реке проще, да и быстрее.
Поражало, что не видно людей. Заснеженные дома, дым из труб, собаки лают, а людей ни на улице, ни возле домов нет.
Вывеску «магазин» заметил издали. Хлипкий деревянный домишко, выкрашенный зелёной краской, не то что добротные дома вокруг, сложенные из почерневших брёвен. Возле крыльца – нарты, два оленя. Олени низкорослые, с ветвистыми рогами, со светлыми меховыми галстуками на шеях. Стоят, с ноги на ногу переступают. Пар из ноздрей. Не привязаны. На нартах ненец лежит, капюшон малицы на лицо надвинут. Ноги поджал. Спит. Рядом на снегу пустая бутылка из-под водки.
– Спивается народец, – произнёс Иван.
– Так замёрзнет же!
– Не… Привычные. Через пару часов проспится, на стойбище уедет.
Петляя между домами, выехали на лёд реки.
– Ну, если всё нормально пойдёт, часа через три на месте будем. Держись!
Ветер – в лицо, тайга – по обе стороны, снежная лента реки – впереди.