– Да?
– Ты сказала, чтобы я не поднимал эту тему, но… Почему ты начала пить? Я действительно переживаю.
Морган не знала, что ответить.
«Может, честно сказать, мол любимый бросил, вытрал об меня ноги и хлопнул дверью, а я до сих пор не могу забыть? Боюсь, ты не поймёшь, Шер. Ведь тебя на самом деле жалеть нужно, а не меня».
– Жизнь одна, так почему бы не провести её на полную? И да, я имела ввиду не говорить про Лео.
Телла как обычно соврала. Ложь вошла в список неотъемлемых вещей, без которых жизнь либо не имела смысла, либо была чертовски сложной.
– Разве? Извини, не так понял. – Томпсон почесал кончик носа, раздумывая над ответом. – Но ты же сокращаешь себе сроки, в чём смысл? Наполни её другими классными моментами.
Морган фыркнула. Девушке не нравилось, когда кто-то читал ей нотации. Наверное, потому, что в них была своя доля правды.
– Я сама разберусь со своей жизнью, о'кей? Это только моё дело и мой выбор. Ты либо принимаешь меня такой, либо наши пути расходятся.
Солнце незаметно, как нашкодивший ребёнок, убежало за горизонт. Небо потемнело, стало сине-фиолетовым, загорались фонари, но люди так и продолжали мчаться в неизвестность.
Шер вздохнул. Он не понимал Теллу, но почему-то был влюблён. Ему нравились её стойкий характер, острый ум, какая-то волшебная тайна, которую та берегла от посторонних взоров. Только если бы Шервуд копнул глубже, всмотрелся в детали, то осознал бы – это всё показное. Розовая пелена застелила взгляд, скрывая пороки и заставляя молча преклоняться перед идеализированной девушкой.
– Стелла, ну пойми же наконец, эти пьянки не закончатся хорошо. Поступи куда-нибудь, хочешь, я помогу? Мне не сложно. Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива.
Морган встала, достала купюру и бросила её на стол. Ей надоело, нервы сдали.
– Откуда ты знаешь, что сделает меня счастливой, а? Может, мне нравится жить так. Кто дал тебе право решать за меня?
Парень молча отвёл взгляд. Он часто уступал ей, и этот раз не стал исключением. В конце концов, доводы Теллы всегда становились истинно верными.
– То-то же.
Она развернулась и выбежала из тёплого и уютного кафе на холодную улицу.
Третья.
Начался дождь.
Телла шла по улицам ночного Сиэтла и дрожала от холода. Волосы слиплись, кофта промокла. От приятного вечера и здорового настроения не осталось и следа.
Руки она засунула в карманы, сумка при каждом шаге ударялась об бедро.
«Что я делаю не так? Ну, за что мне всё это? Только быть обрызганной машиной для полного счастья не хватает».
По дороге мчались дорогие автомобили, и Телла предусмотрительно отошла подальше.
После поворота стала видна многоэтажка, которую девушка последние два года своей жизни называла домом, и где её ждали чудесные, терпеливые бутылки с мартини, вином и прочей дрянью. До всего Телла жила там вместе с ним, а после он оставил квартиру ей. Сама любезность и милосердие.
Морган ускорила шаг. Тяжёлые Мартинсы разбрызгивали уже успевшие образоваться лужи.
«Слишком много всего: мыслей, поступков, лицемерия, пустоты, бездушности и жестокости. Как избавиться от этого? Никак, чёрт, никак».
Смотря лишь вперёд, на заветное убежище, Телла упустила из виду дорогу. Целая стая брызг холодной и грязной воды окатила её с ног до головы.
Девушка остановилась. Из аквамариновых глаз брызнули слёзы, которые нельзя было заметить из-за множества дождинок, стекавших по бледному лицу.
Она почувствовала, как мощными и наглыми шагами к ней приближалась истерика. Лёгкие сжало, сердце стало биться в тысячу и один раз быстрее. Телле показалось, что всё – смерть пришла за ней. Но, к сожалению, это была всего лишь иллюзия.
Ей хотелось кричать, драть глотку, избить кого-нибудь, обмануть, напиться, изнасиловать, украсть, убить. В первую очередь – себя.
– Как же надоело, – вырвался слабый стон, и Стелла упала на колени. Прямо в месиво грязи и воды.
Она сидела так минут пять. Ни один прохожий не остановился, не подал руку помощи. На её остановке вышло одно абсолютное безразличие. Одна сплошная ненависть.
Телла захлёбывалась в слезах, тонула в своём горе. Конечно, дело было не в идиоте-водителе. Дело было только в нём.
Всё то, что она пыталась заглушить алкоголем, вырвалось наружу. Нужен был лишь толчок, и трубу прорвало. Все воздвигнутые наспех стены канули в Лету.
– Теллур, солнце моё, вставай.
Приятный, заставляющий забыться баритон раздался где-то надо мной.
– Я принёс тебе латте из соседней кофейни.
Глаза распахнулись, и я увидела острые скулы, бледную кожу, губы, так часто ласкающие меня, и выпирающие ключицы. Каждый сантиметр его идеального тела хотелось расцеловать. Я улыбнулась.
– Одно кодовое слово и ты уже не спишь.
– Конечно, какой дурак откажется от кофе в постель?
– Точно не ты.
Он поставил латте на прикроватную тумбочку и лёг рядом. От него пахло гелем для душа и сигаретами. Я даже знала какими: Кэмел, его любимые.
– Леон, скажи, где ты был всю ночь?
Парень смотрел на меня своими изумрудными глазами, такими вязкими и липкими, что хотелось утонуть в них.
– Прости, солнце, не могу удержаться.
Его губы накрыли мои, язык настойчиво проник внутрь. Меня как будто ударило током, а весь воздух вокруг нас наэлектризовался. Я знала, что сейчас произойдет, и совершенно не была против. Отдаться ему – высшая награда, которая только может быть. Все ненужные для него мысли мигом вылетели из головы, уступая место наслаждению.
Телла поднялась с колен. Истерика понемногу отступала, но её отголоски до сих пор звучали на просторах подсознания. До дома оставалось совсем немного, нужно было пройти всего несколько метров.
Но Морган не двигалась, застыла, словно многовековое дерево на британском заднем дворе.
Джинсы стали сырыми и грязными, что не удивительно. Волосы, как будто склеенные, скрывали омертвевшее лицо. Тушь потекла, помада смазалась. Сейчас она выглядела как зомби, только-только выбравшийся из-под земли.
Телла не знала, что делать. Ну, точнее знала – надо идти домой. Но смысл? Кто или что ждёт её там? Ненавистная пустота и парящая в воздухе пыль?
Дрожащими руками открыла сумку и, недолго покопавшись, вынула оттуда пачку сигарет вместе с зажигалкой. Телле пришлось крутить колёсико четыре раза – пальцы не слушались. Только на пятый вспыхнул слабый огонёк.
После пары глубоких затяжек девушка смогла более-менее успокоиться. Ломающие все разумные доводы о правильности её поступков флэшбеки ушли на задний план. Остался лишь Кэмел в руках да успевшее стать матово-чёрным небо.
Растоптав окурок, Стелла развернулась и пошла в обратном направлении. Эстетично выпить в одиночестве этой ночью не получится.
***
Пока шла, успела позвонить Грэгу.
– Слушай, я вся в дерьме и топаю к тебе в бар. Ты дома или на работе?
Удивление мужчины можно было распознать даже через телефон.
– В баре, конечно. Что случилось?
Телла нахмурилась от боли. Разбитые коленки дали о себе знать. Синяки обеспечены.
– Потом расскажу. Скоро буду.
– Эй…
Он что-то хотел ответить, поняла Телла, когда уже нажала на красную кнопку.
«Неважно. Через десять минут буду там».
Отчего-то Морган совсем не волновало то, как она выглядела сейчас. А ведь в баре должно быть много народу. Воскресенье, вечер и множество пьяных в стельку малолеток.
Стеклянная дверь отворилась, обнажая все секреты посетителей. В нос ударил запах пота и пива. Телле понравилось.
– Ты не шутила про дерьмо, да?
Стелла быстро пробежала сквозь толпу, словно ниндзя, и встала у стойки. Грэг мельком посмотрел на неё и продолжил делать «Голубую лагуну».
– Какой примитив. Кто-то это до сих пор заказывает?
– Как видишь. Кстати, не советую оборачиваться.
Внутри Теллы разгорелся опасный интерес. Мозг сразу накидал парочку вариантов людей, про которых Грэг сказал бы «не оборачивайся». Их всего два. И узнать, кто именно, – ей было жизненно необходимо.